4 стены за эту ужасно долгую и холодную зиму заипали меня вусмерть, да так, что, подходя к дому сейчас, в потепление, я чувствую, как внутри подкатывает сильнейшая и нестерпимая тошнота. Но и вне безопасного «заточения» нам тоже нет особого успокоения в социальной среде. Среди всех остальных пар «родитель и ребенок» на детской площадке — на первый взгляд мы вроде ничего, а потом при первом отличном от нормотипичного поведения выкидоне, даже безобидном и не представляющем опасности для другим детей, на лицах окружающих я так или иначе ловлю много немых вопросов в нашу сторону. Мужу эта ситуация, когда мы не можем спокойно пройтись по улице, надоела еще 2 года назад. Тоже все еще помню, как один школьник на общей площадке орал что-то там про слюни у дочери. Чужим детям вроде как с сохранным интеллектом пытаться объяснять про ОВЗ-детей — тоже не моя задача и ответственность. Кому-то из родителей детей с таким же заболеванием, с кем вместе лежали в Вельтищева в прошлом году, вообще догадались прямо сказать: «Вы не должны гулять здесь вместе со здоровыми детьми, уходите». Хотя ребенок не агрессивен в принципе, просто в манере своей болезни безостановочно потирает руки, держа их у лица, молчит либо громко вокализирует. Я, как чувствуя, что однажды и нас такое настигнет, в последние годы из принципа избегала детские площадки с большим скоплением детей. Удерживала ребенка, хотя ей интересно находиться с остальными.
Эпизоды теплой весны мы встретили подготовленными. Чтобы наконец не испытывать всех смешанных чувств, не оскорблять больше своим видом слишком впечатлительных да не быть обделенными ни в просторе действий, ни в свежем воздухе, мы… купили, блять, наконец свою дачу с ровным земельным участком. Сделали это еще прошлой осенью. Здесь небольшой двухэтажный домик, как игрушечка, банька, веранда, которую можно легко облагородить. Даже новый кухонный гарнитур для дачи воплотился в мою давнюю мечту — рабочую поверхность перед окном, в которое большую часть дня жизнеутверждающе светит солнце.
Теперь никто нахуй не посмотрит на нас странно, пока мы тоже пытаемся быть счастливыми. И я наконец-то в глубинах подсознания не поймаю себя на желании дать кому-то в лицо за слишком громкие субтитры на нем.