Знал бы ты, как меня разрывало тогда по ночам. Так зубодробительно, так жестоко, на клочки, до хрипа, до приглушенных всхлипов в подушку. Как я себя, такую глупую, наивную, такую до одури влюбленную, жалела? Как с болезненной решимостью, сжав зубы до скрипа, била себя по рукам, лишь бы не написать тебе, лишь бы не сломаться.
Знал бы ты, как сильно я хотела быть тебе нужной, такой охренительно необходимой, как воздух, как пища, как солнце после нескольких месяцев серых тяжелых туч зимой. Как безумно, как неистово я по тебе скучала. Так, что каждая мысль сводилась к тебе. Так, что каждый мой вдох был о тебе. Скучала до свербящей боли в висках, до сжавшегося в комок сердца, до растерзанной в кровь души.
Знал бы ты, что каждая ночь была для меня персональным Адом, и как я горела изнутри, как сердце и душа покрывались волдырями. И как я тогда мечтала, как я хотела, как готова я была простить тебе все, все на свете, лишь бы ты был рядом. Лишь бы ты так охренительно-обжигающе-преданно-искренне любил меня. Также, как я тебя.
Знал бы ты, как я, слушая тишину в наушниках на полную громкость, глотая горькие слезы, всхлипывая, как последняя ванильная дура, доставала дрожащими пальцами сигареты из помятой пачки. Как с балкона смотрела на холод, который обжигал, проникал в кровь, в сердце, в мозг, и так опаляюще нежно, так неистово спокойно, так с-ума-можно-сойти жестоко было смиряться с мыслью, что я тебе не нужна.
И тогда, вот тогда мне так до хрипа, до простуженных легких, до разрывающей боли в каждом суставе хотелось, чтобы ко мне пришел кто-то, очень похожий на тебя. С такой же улыбкой, с такими же глазами, такими же теплыми руками и нежными губами. Такой же до слез родной и близкий, до крика нужный. Совсем как ты, даже с именем тем же. Только любящий меня до безумства, любящий меня искренне. Нуждающийся во мне. И я бы тогда обняла, вдохнула бы такой сжимающий душу, такой знакомый до одури аромат, и почти умерла бы от счастья, почувствовав, как он, кто-то мне незнакомый, но такой охерительно родной, обнимает меня в ответ.
А он так и не пришел.
И мне пришлось смириться. Ломая пальцы, сжигая нервы, терзая в кровь собственную душу. Медленно сходя с ума.