Рик: Сейчас будешь творить для меня сон? Радуга и зеленые луга?
Дэймон: Я был пьян, когда сказал об этом.
Рик: Ага, а я сказал, что напомню тебе об этом.

Так что, спасибо, друг. Спасибо, что оставил меня здесь за няньку.

Это место занято.

Ты пропускаешь все веселье, дружище.

Дэймон: Бурбон. И два стакана.
Мэт: Все еще бережешь место для митсера Зальцмана?

***

Они запускают фонарики в небо. Ты можешь в это поверить? Японские фонарики, как символ расставания с прошлым, но вот вам новость дня — мы не Японцы. Ты знаешь, кто они? Дети. Можно подумать, зажигание фонариков все исправит. Или даже произнеся молитву, или притворяясь, что Елена закончит не так, как все из нас — злобным Вампиром-убийцей. Глупость. Бред. Несносные, маленькие дети. Я знаю, что бы ты сказал: «Так они чувствуют себя лучше, Дэймон». Ну и что с того? На долго ли лучше? Минуту? День? Какая, к черту, разница?
Потому что в конце концов, когда мы теряем кого-то, каждая свеча, каждая молитва не изменит тот факт, что единственное, что у тебя осталось — это дыра в твоей жизни, на том месте, где раньше был тот, кто тебе небезразличен.
И еще камень. С вырезанной на нем датой рождения, которая, как я уверен, еще и неправильная. Так что, спасибо, друг. Спасибо, что оставил меня здесь за няньку. Потому что я должен был уйти еще очень давно. Девушка-то мне не досталась, помнишь? Я просто застрял здесь, ругаясь со своим братом и присматривая за детьми. Ты мой должник.

❝ Я тоже скучаю по тебе, приятель. ❞