Твое согласие показать фотографу сиськи ничего не говорит о твоей распущенности и аморальности. Самые распущенные и аморальные люди этой планеты выглядят так благопристойно, что их прямо сейчас можно печатать на рождественских открытках.

Я завидую атеистам. Если предположить, что они ошибаются, то после смерти у них будет шанс убедиться в своей неправоте. Если предположить, что ошибаются верующие, то они о своей неправоте не узнают никогда.

Мне всегда нравился образ Девы Марии — особенно то, как ее представляли древние художники. Мне вообще нравится символизм христианства — как эстетика, но вот Деву Марию я люблю по-настоящему. Она была хорошей матерью.

Бог для меня — это система, которая позволяет нам измерить нашу боль.

Большинство людей полагают, что быть нормальным — значит быть счастливым. В этом смысле я очень далека от нормальности. Меланхолия знакома мне больше всех прочих чувств.

К сожалению, убить того, кто когда-то причинил тебе боль, гораздо проще, чем навсегда выкинуть его из головы.

Быть секс-символом — это очень скучно.

Самый привлекательный орган в мужчине — это его мозг.

Актеры — самые скучные любовники на Земле. Все, о чем они могут говорить, это о том, что они делали в прошлом фильме и о том, что будут делать в следующем.

То, что кто-то считает порочностью, я всегда считала просто еще одним способом человеческого существования.

Отношение людей к сексу можно считать нездоровым практически везде — кроме, возможно, некоторых племен, где все еще принято ходить голым.

Нет ничего более опасного, чем истина. Потому что именно истина, а не ложь способна наиболее эффективно разделять людей и стравливать их друг с другом.

Толпа — это всегда насилие.

Ненавижу тех, кто говорит: моя татуировка означает это или то. Для меня татуировка — это всего лишь напоминание, отметка, дневник, записная книжка. Это просто способ зафиксировать в памяти какой-то момент жизни.

Я хочу, чтобы меня запомнили как кого-то, кто сделал все, толком не зная, как сделать хоть что-то.

Больше всего современный мир пугает меня тем, что создает все меньше вещей, которые вдохновляют тебя на создание своих собственных.

Нетерпение — хороший признак того, что ты ясно осознаешь свою смертность.

Я хочу знать о мире больше, чем мир знает обо мне.

Говорят, что в моем акценте есть что-то русское. Когда я говорю с кем-то по-английски, меня постоянно спрашивают: вы что, из России что ли?