Только вчера я с интересом читала биографию Цветаевой и Ахматовой, бытро перелистывая страницы учебника, смотрела на экран телефона. Было поздно. Только я легла спать, а уже пора вставать. Эти шесть часов пролетели совершенно не заметно. Мама что-то спрашивала про какую-то юбку, а сказала, что у меня болит горло. Это правда. Я уже с воскресенья чувствую себя неважно. Она положила деньги на кресло, уверенная в том, что мне нужны антибиотики. Я так не думаю. Потом она сказала, что приготовила блинчики. Тогда я совем пронулась и даже впомнила, где её юбка и зонт. И только тогда я поняла, что сегодня не иду в школу. О, это приятное чувство, которое испытываешь очень редко, когда поздно легла, на следующий день надо рано вставать в школу, а утром ты готова всё отдать, лишь бы поспать до обеда и никуда не иди.

Обрадовавшись, я укуталась в одеяло и проспала ещё пару часов. Весь сон я смотрела интересную историю про какого-то парня-мужчину, с ним что-то происходило, не помню что, а потом я увидела его и бросилась ему на шею. Я очень скучала. Во сне он был моим мужем. Проснувшись, я пылась воспроизвести этот сон. Знаете, так приятно, когда тебя кто-то любит и скучает, даже во сне. Теперь я даже не так сильно не хочу выходить замуж.

Потом я окончательно проснулась, сложила одеяло и пошла на кухню. И тут я увидела два сухеньких блинчика на тарелке. Теста больше не было. А вы знаете, сколько блинов можно сделать из пол литра теста? Я так расстроилась и даже расплакалась. Надо же. Из-за блинов. Из-за того, что Илья опять съел мою еду. Глупо звучит, не правда ли? Упокоившиь, я выпила лазолван, потом пожарила себе огромную яичницу, сделала чай, и, поев, вымыла посуду.

Теперь я сижу на удобном кожаном диване, вытянув ноги, смотрю на красивую новую кухню, на белые тены зала, на любимую люстрю, которая похожа на штурвал. Тёплый свет озаряет комнату, а мне спокойно и хорошо. Утром люди куда-то спешили, мокли под дождём, а я спала на тёплом диване. Хорошо.