меня любят толстые юноши около сорока,
у которых пуста постель и весьма тяжела рука,
или бледные мальчики от тридцати пяти,
заплутавшие, издержавшиеся в пути:
бывшие жены глядят у них с безымянных,
на шеях у них висят.
ну или вовсе смешные дядьки под пятьдесят.

я люблю парня, которому двадцать, максимум двадцать три.
наглеца у него снаружи и сладкая мгла внутри;
он не успел обрести той женщины, что читалась бы по руке,
и никто не висит у него на шее,
ну кроме крестика на шнурке.
этот крестик мне бьется в скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету.
он смеется
и зажимает его во рту.