о, всемогущая печаль

Shiranai wo riyuu ni nigete bakari de
Rakuna michi wo susumu no wa kantan dayo ne
Demo ima dake no kono isshun wa
Dare no mono demo nai yo
What's going on, What's going on?

Chiisai koro ni egaiteta
Naritai jibun ni naru tame ni
Nani shite nani wo mireba ii notte
Mayocchau toki mo aru yo ne dakedo

(Anytime) Kitto ima daijina mono
(Anytime) Sore wa koko ni aru kara
(Anytime) Kowagaranaide sono mama

Ikou shinjite

Shiranai wo riyuu ni nigete bakari de
Rakuna michi wo susumu no wa kantan dayo ne
Demo ima dake no kono isshun wa
Dare no mono demo nai yo
What's going on, What's going on?

Hey, hey, hey I think U can do it!
Yoku mimi wo sumasete kimi wo yobu hou e
Biru no aida no aida made sagashite mite yo
Mitsukaru yo kitto
Jibun wo ugokasu nanika

Kotae no nai michi ga tsuzuku
Sore demo akirame kirezu ni
Nandomo ochikonde naitatte
Mada hashiri tsuzuketai no

Dakara

(Anytime) Fuyashi namida nagashitemo
(Anytime) Itsumo soba ni iru kara
(Anytime) Tanoshimu koto wasurezu ni

Ikou shinjite

Shiranai wo riyuu ni nigete bakari de
Rakuna michi wo susumu no wa kantan dayo ne
Demo ima dake no kono isshun wa
Dare no mono demo nai yo
What's going on, What's going on?

Hey, hey, hey I think U can do it!
Yoku mimi wo sumasete kimi wo yobu hou e
Biru no aida no aida made sagashite mite yo
Mitsukaru yo kitto
Jibun wo ugokasu nanika

Nanimo nai ichinichi nante nai
Onaji you ni me ga sameta toshitemo
Furikae naita iru
Jibun wo shinjite

Shiranai wo riyuu ni nigete bakari de
Rakuna michi wo susumu no wa kantan dayo ne
Demo ima dake no kono isshun wa
Dare no mono demo nai yo
What's going on, What's going on?

Kawatteku narenai jikan naka de
Mienaku naru mono mo aru, wakatteru kedo
Demo ima dake no kono isshun wa
Zenryoku de susumanakya
What's going on, What's going on?

Hey, hey, hey I think U can do it!
Yoku mimi wo sumasete kimi wo yobu hou e
Biru no aida no aida made sagashite mite yo
Mitsukaru yo kitto
Jibun wo ugokasu nanika

(U can do it!)

(U can do it!)

(U can do it!)

(U can do it!)

всё будет в порядке, ты просто верь.

Саске вырос, и стал довольно сильнее. Но тьма так и осталась в его душе.

lol

Кушина и Наруто, ивправду очень похожи. Юмор, и эти "даттэбайо (лол) " черты лица, глаза, всё всё похоже только вот цвет волос и его пол. Я действительно рада, что он смог встретиться со своей матерью, с отцом и набраться сил. Думаю, он скоро разгромит Акатцуки и своими голыми руками уничтожит Учиху Мадару. Однако, насчет Саске… Я не знаю в этом ничего. Любопытно всё-таки, что же будет дальше.

Иногда так хочется жить в мире ниндзя, бороться, иметь хороших товарищей, учиться, стремится к чему-то. А ведь там, много интересного. Япония не перестает меня удивять, я считаю, что Наруто - величайшее произведение японии. Прям, не хочется чтобы он заканчивался. Нет, нет, он с нами форевэ.

Время все лечит. Так говорила мне мама в детстве, когда я по неосторожности падала на асфальт и разбивала колени. Так говорили подруги, когда больше ничего не могли мне сказать, и на какой-то момент своей жизни я уже сама начала в это верить. Совсем чуть-чуть…
Вообразила сказку и хотела жить с плотной повязкой на глазах…. Теперь я понимаю, это было глупо: жить в воображаемом мире своих собственных иллюзий; думать, что ты всегда будешь рядом. Моим.
Реальность – это жесткий матрац, мешающий крепко спать по ночам. Особенно мне. Особенно теперь.
Когда был ты, эта кровать была нежнее облаков, а сейчас…
Время ничего не лечит. Время слишком беспощадно. Оно не подает милостыню просящим и нуждающимся. Оно безразлично, как бы плохо тебе не было.
Все просто: время высыпающимся песком проскальзывает сквозь пальцы в небытие. В никуда, оставляя после себя лишь маленькие пылинки в виде обрывков воспоминаний…
Остаются только глубокие шрамы в самой сердцевине души. Такие же грубые и несросшиеся края плоти, при каждом движении напоминающие обо всей горечи потери и боли.
Тебя больше нет.
Всё случилось, как гром среди ясного неба. Без ссор, без скандалов. Ты просто собрал вещи, подошел к двери, и сказал, что уже не вернешься. Не объясняя причин и мотивов. Ушел из моей жизни, шумно хлопнув дверью, оставляя меня одну стоять в пустой квартире и верить, что это неправда, что это первоапрельская шутка в разгаре ледяной зимы.
Ты ушел как-то сразу, не забрав с собой ничего, не оставив мне даже малейшего лучика надежды на светлое будущее. Ушел и больше не вернулся. Как и сказал.
Не соврал.
Как это на тебя похоже. Говорить колкую и горькую правду либо молчать, скрывать все в себе. За два года наших отношений я привыкла к этому как к неотъемлемой твоей части.
В этом был весь ты! Собранный из противоречий, уверенный в себе, горделивый. Сильный, властный и независимый. Ты был тем, кого я впервые в жизни полюбила раз и навсегда. В кого верила. В ком видела защитника. Кому дарила свою любовь и саму себя.
Твои родственники наотрез отказалась со мной разговаривать, ссылаясь на излишнюю занятость, кормя меня завтраками-обедами-ужинами. Лишь только твоя двоюродная сестра по секрету сказала мне, чтобы я не винила тебя. И больше ничего!
Пустота. Неизвестность. Боль.
Время идет, а я все жду наступления дня, когда оно, наконец, излечит мое сердце от зародившегося одиночества и чувства никчемности.
Уже полгода прошло, а я ожидаю. Каждую ночь засыпаю в ледяной постели с мыслями о тебе одном. Когда-то очень близком и дорогом, а сейчас… Интересно, где ты сейчас? Существует ли другой мир? Видишь ли ты меня оттуда, слышишь ли?
За эти шесть месяцев твой образ стал размытым и нечетким. Остались лишь наши редкие фотографии и твой телефон. Ты оставил его со словами, что купишь новый, пресекая мои жалкие попытки найти тебя, уговорить вернуться…
Теперь от тебя остался голос на автоответчике, заученный наизусть. Перед сном я всегда слушаю его, и понимаю, как мне не хватает тебя рядом. Как же хочется, чтобы ты был сейчас на одной планете со мной, живой и здоровый. Мне было бы легче это принять, знать, что с тобой все хорошо. Мне было бы легче жить с мыслью, что возможно, когда-нибудь, среди толпы я увижу твой силуэт…
Ками-сама, скажи, почему жизнь такая несправедливая?
Почему ты забрал его у меня так быстро, не дав шанса попрощаться? Не дав сказать ему, как сильно я люблю этого человека и как он мне необходим?! Или он сам отобрал у себя все возможности, не желая быть зависимым ни в жизни, ни в смерти?
Сегодня я получила письмо без адреса. На нем было написано лишь мое имя, но этого было достаточно, чтобы понять: почерк принадлежал тебе!
Как такое возможно?!
Как?
Трясущимися руками я стала открывать его прямо в подъезде, не дойдя до двери. Беглый взгляд остановился на самой первой фразе: «Привет, малыш!». Дальше я ничего не могла различить – слезы стали капать одна за другой от воспоминаний. Так ты называл меня тогда, когда хотел показать всю свою теплоту и нежность в душе. И сейчас, в этом подъезде я словно ощущаю, как ты стоишь рядом шепчешь мне на ушко: «Малыш» …
Ключи нашлись сразу же, дверь открылась, и я влетела в свою пустую квартиру. Это письмо было тем самым лекарством, которого мне не хватало в эти долгие месяцы одиночества.
Я села на диван и не решалась читать дальше. Тело сковал страх. Письмо пекло ладони. Но о чём оно? Как такое вообще может быть? Столько времени мое сердце угасало, и вот сейчас, сжимая в пальцах этот листок, оно бешено колотилось, норовя вырваться из груди. Я уже и забыла, что оно может чувствовать что-то еще, кроме боли…
Мягкий луч уходящего солнца осветил комнату, в которой я сидела, ослепляя и в тоже время, согревая меня. Казалось, будто ты стоишь позади меня и обнимаешь. Твои крепкие руки обнимали меня всегда по-особому. Успокаивали и одновременно убаюкивали. Словно ты мой родитель, а я маленький ребенок, жаждущий защиты.
Тёплое дыхание на шее и лёгкий шёпот, от которого по телу бегут сладкие мурашки… Мне кажется, я схожу с ума…
«Привет, малыш!
Извини, что так поздно. Раньше не мог. Понимаю, что поступил с тобой некрасиво. И, если бы я не был уверен в том, что ты действительно меня любишь, не стал бы так делать. Потому что тоже люблю тебя.
У меня рак. К сожалению, сделать уже ничего нельзя. Последний этап был адом. Я и есть в аду. Но скоро всё закончится, к счастью. Химия, гормоны… Если бы ты знала, как я устал от капельниц. От уколов. От таблеток. От себя, не могущего передвигаться по комнате без посторонней помощи. Это бесит. Особенно когда гляжу в зеркало и не нахожу там себя прежнего – сильного, уверенного, способного подставить хоть плечо, хоть жилетку. Я слишком привык быть победителем, наверное… Извини меня за это.
Бой проигран. Возврата нет. Чёртовы метастазы! Доктора сказали, что мне осталось пару дней. Понимаю, что это плохо, но могу думать только: наконец-то мне не будет больно. Наркотики спасают, конечно, но то, что я сделал с тобой… Это угнетает меня и не даёт успокоиться. Душа тоже болит. Из-за тебя.
Я был жесток, что не сказал тебе. Но допустить, чтобы ты смотрела на меня такого, было выше моих сил. Опускать такой груз на твои плечи… Не надо. Думал, возненавидишь, и ярость даст тебе силы стиснуть зубы и послать всех к чёрту. Всем назло, особенно мне, быть лучше и счастливей всех. И сам же надеялся: может, всё же выздоровею… Тогда бы мне хватило сил снова вернуть тебя. Потому что то чувство, что было у нас, не может умереть просто так. Не так быстро, во всяком случае. Жаль, что я оказался слабее него. Жаль, что не говорил тебе этого каждый день, пока мы были рядом, что всё так закончилось. Хината сказала, ты стала тенью от себя прежней. Каким дьявольским образом у нас с тобой происходят одинаковые изменения во внешности? Не знаю. Но надеюсь, что это письмо, хоть и опоздавшее на столько месяцев, вернёт тебе надежду.
Я люблю тебя. Именно это давало мне силы бороться всё эти месяцы. Надеюсь, что теперь ты сможешь идти дальше. Моё последнее желание: живи за меня. Вместо меня. За двоих.
Твой Неджи».
Новая порция слез затмила глаза. Казалось, что он сидит рядышком со мной на нашем диване и говорит мне всё это хрипловатым голосом.…Я слышу его голос, чувствую ту интонацию, и от этого моя душа разрывается на куски.
Сейчас мне многое стало ясно. То, что его родня не хотела мне об этом рассказывать, слова Хинаты о моей непричастности, о его резком уходе.
Хотелось бить стены и кричать: «Дурак!».
Дурак! Дурак! Дурак!
Надо было сказать мне! Эгоист! Неджи, какой же ты эгоист!
Думая о своей силе, ты забыл о моих чувствах, желаниях?
Почему ты не сказал мне о болезни? Я хотела использовать хотя бы еще несколько дней на то, чтобы видеть и слышать тебя! Не важно, каким слабым и беспомощным ты становился! Не важно, родной!
Мой родной…
Я всего лишь хотела быть с тобой всё то время, что нам суждено было провести. А ты лишил меня этого, наградив ненужной болью.
Стало не хватать воздуха. Начавшаяся истерика не желала проходить. Я не могла успокоиться, пока не посмотрела на себя в зеркало.
Отражение дало желаемый эффект. Я остановилась, замерла и смогла равномерно дышать, снова…
Я, по ту сторону зеркала, напугала себя с этой! Расширенные зрачки карих глаз оглядывали исхудавший силуэт. Я смотрела на себя словно впервые за это долгое время, не узнавая бледного оттенка кожи и растрепанного вида. Призрак…
Ты явно не это хотел увидеть, да, Неджи?!
Последние твои слова эхом звучат в голове: «Живи…За меня… За нас!»
Решение пришло само собой. Я взяла ключи, закрыла дверь и побежала. Сначала вниз по крутой лестнице, потом по переулкам. Косые взгляды прохожих, удивление, ругань. Кажется, я кого-то толкнула. Плевать. Мне нужно дойти.
Я бежала, пока хватало дыхания, останавливалась, отдыхала, шла, и снова неслась мимо витрин магазинов, бутиков, проезжающих автобусов.
Вся жизнь города была где-то неподалёку, за поворотом, на который мне пока нет ходу. Ноги сами вели меня к тебе. К кладбищу. К тому месту, которое я старалась обходить, чтобы свыкнуться с мыслью.
И вот - тонкая металлическая калитка. За ней дорожки, ведущие каждая к своей истории былой жизни. Я сбавила шаг, когда впереди показалось мраморная плита с твоим изображением.
Родные выбрали удачную фотографию. На ней ты серьезный, с плотно сомкнутыми губами. Сильный, даже мощный мужчина, каким ты всегда был. А взгляд… Любому другому он мог бы показаться, что ты был раздражен, но я вижу, как уголки глаз чуть приподняты. Ты старался спрятаться под маску неприступности, но не удалось. Я могла это различить…
Дата рождения. Тире. Дата смерти.
Кричать поздно. Да и что? Рано, рано, слишком молодым он ушёл от нас? Как-то глупо…
Я присела на колени и провела пальцами по контуру лица на камне и улыбнулась.
Перед глазами всплывали моменты наших первых свиданий. Наши вечера, дни, ночи. Один за другим, я видела их, словно они были только вчера. Кажется, в каждой моей слезинке было по поцелую, по объятию, по слову. Всё…
Потом я встала. Улыбнулась и вздохнула свежего воздуха.
После городского шума, тишина казалась оглушающей, но мне нравилось. Лёгкий ветер сушил щеки и казалось, что это кто-то родной и близкий снова вытирает мне сопли. Спасибо тебе, ветер.
Я шагнула вперёд. Влага всё ещё застилала глаза, и поэтому казалось, что кто-то другой смотрит на всё это одновременно со мной.
Будем жить, родной? Будем! Я обещаю. Вместе? Вместе!
За тебя и меня!
За нас, любимый!