@lolli-pop
Подписаться
LOLLI-POP
OFFLINE
KEEP CALM AND CARRY ON
Дата регистрации: 05 января 2010 года
❤
LOLLI-POP
16 и вроде 4.мне кажется, что я не меняюсь.
как я о них мечтала и какая я была радостная, что купила их
чуни, йоу
радую сотку гирляндами
фунчоза, клубничное мороженное и чай с молоком сделали этот день
пара кусочков лета:3
Ярмарки везде
50 тульпанов за 10 евро
Амстердам
я бы пересмотрела, но у меня сломан компьютер, поэтому с айпэда будет медленно, ну и одной скучно.
poetsdream:
danceofspring:
На собрании в театре осуждали одного молодого человека за нетрадиционную ориентацию. Раневская вздохнула и сказала:
- Ужасное государство, в котором человек не может распорядиться даже своей жопой…
У Раневской спросили: что для нее самое трудное?
— О, самое трудное я делаю до завтрака, — сообщила она.
— И что же это?
— Встаю с постели
Жемчуг, который я буду носить в первом акте, должен быть настоящим, — требует капризная молодая актриса. — Все будет настоящим, — успокаивает ее Раневская. — Все: и жемчуг в первом действии и яд — в последнем.
Милочка, если хотите похудеть - ешьте голой и перед зеркалом!
Заходя в гриммерную.. "Ах, как же я люблю Пушкина! Так люблю Пушкина!.. Сегодня он приснился мне и сказал: "Отстань от меня, старая дура!"
Лесбиянство, гомосексуализм, мазохизм, садизм - это не извращения.
Извращений, собственно, только два: хоккей на траве и балет на льду.
© Фаина Раневская
"Вторая половинка есть только у мозга и жопы - я изначально целая" (с) Фаина Раневская
Незадолго до смерти телевидение у нее брало интервью. Фраза очень понравилась.
Она сказала такую вещь:
" Одиночество - это когда в доме есть телефон, а звонит только будильник."
poetsdream:
tanushakaplina:
vehova:
fuck-california:
secret-garden:
dontlove:
Высоцкий
Спасибо, что живой.
«Два часа настоящей жизни»
Последние годы жизни Владимира Семеновича. Перед нами изнеможденный и уставший, но по-прежнему сильный духом человек. Человек, который жил не для себя, а для других. Человек, которого окружали алчные люди, желающие заработать на Высоцком, видящие в нем вещь, предмет заработка. Человек, не представляющий жизнь без поэзии, музыки, публики. Человек, который всю жизнь бежал и не сумел остановится.
Но нам показывают не только Высоцкого и его "алчное" окружение. Нам показывают еще и двух близких людей Владимира Семеновича - Татьяну и Леонида. Леонид Кулагин в тот -79 год в городе Бухаре оставался единственным человеком, который реально заботился о состоянии Высоцкого. А Татьяна.. . она не была фанаткой_поклонницей Владимира, она не любила его как певца и поэта, она любила его, как человека, любила так, как женщина любит мужчину.
—Напиши хоть пару строк, чтобы оправдать то, что ты с собой делаешь. Стихи, поэзия в опасности. Высоцкий пол года ничего не пишет!
-Ты просто устала.. .
-Я устала? Да мне пахать можно! Дай мне морфина, а!? Может я тоже что-нибудь напишу или нарисую.
-Успокойся.. .
-Да я спокойна. Я ненавижу твою поэзию и стихи твои ненавижу!
« Танюшка, прости меня. Пожалуйста, прости меня. Я так часто это говорю, но, ей Богу, искренне. Я измучал вас, а вы все-равно со мной. Затащил сюда, в эту жару. Я благодарен вам. Я молюсь за вас. Знаешь как? Господи, пусть им будет хорошо. И с самого начала всех, кто жив, кого нет. . всех, у Бога мертвых нет. Мама, отец, мама Женя, Марина, Вова, Лена, Галя, Люба, Артур, Андрей, Вася, Толя, Серега, Татьяна, Аркадий, Никита, Вениамин, Ксюша. Если сбиваюсь или забываю, то опять с самого начала.. всех. Господи, пусть им всем будет хорошо. Всем кто меня любит, кем я живу, даже тех, кто ушел и забыл. Пусть им всем будет хорошо. Господи, дай мне сил высказать, как я из всех люблю, ведь зачем то я жив, зачем то они со мной. Может я и не умер сегодня, чтобы понять, зачем я живу. »
Это были поистине "два часа с Владимиром Высоцким". Низкий поклон всей съемочной группе и человеку, который сыграл Высоцкого, имя которого оставили за кадром. Он сделал это для того, почтить память легенды, для того, чтобы передать нам истинного Высоцкого.
Вот и сбывается все, что пророчится,
Уходит поезд в небеса - счастливый путь!
Ах, как нам хочется, как всем нам хочется
Не умереть, а именно уснуть.
Вечные аплодисменты, вечная память.
Сегодня вот подумала о своеобразной двойственности современной молодёжи.
С одной стороны, большинство молодых людей (16-25 лет) невероятно инфантильны. Совершенно по-детски относятся к учёбе, ко всему тому, к чему стоило бы отнестись раз в 100 серьёзнее. Глупые шутки, поступки, лень, легкомыслие.. Самое странное наверное то, что никто и не задумывается что будет дальше. Верно было подмечено: " самое страшое что взрослые теперь - это мы". Теперь не стремятся преодолеть трудности и блаблабла, а просто жалуются на жизнь: надоело учиться\работать. Никто мне кажется и не задумывается о устройстве мира, о полноценной жизни в обществе, о многих вещах, которыми, вероятно, не стоит пренебрегать. Все живут заботой родителей и врятле представляют свою жизнь без них.
С другой стороны "дети" уже совсем не дети. Они знают многое о наркотиках, добрая половина в свои 15 уже не раз курила план. Ребятки живут половой жизнью, ездят на родительски машинах, решают "проблемы". При этом они уверены в том, что научены жизнью.
Эта несерьёзность меня не то чтобы печалит, просто можно по пальцам одной руки сосчитать сверстников, с которыми мне было интересно общаться. В основном "есть о чём поговорить" с начиная с 22.
Этой молодёжи потребуется ещё лет 7 чтобы повзрослеть, при этом, наши мамы и папы в 16-17 лет уезжали из дома, чтобы поступить в институт и начать самостоятельную жизнь, чобы не висеть на шее у родителей.
poetsdream:
manukyan:
my-taratatata:colour-dream:drammer:ksenianna:
therightoutfit:
robin:
Новый Год не будет Новым Годом,
если Кевин не останется один дома
via pond
devochka :
meggie95 : becky : crazyshell :
drammer :
jared-joseph-leto : kasy :
lizapsy :
Когда папу задержали для допроса в качестве свидетеля в здании прокуратуры Санкт-Петербурга, я была совсем рядом, метрах в трехстах. В здании факультета международных отношений. Первый курс, лекция и семинар по английскому, обед — любимый черный кофе и салат «Весенний». Шутки, улыбки. Скоро за мной заедет мой парень, и мы поедем в наш любимый мексиканский ресторан. Он заезжает на красивой черной машине, громко играет музыка, я чувствую себя очень крутой и взрослой, самой взрослой и самой крутой. Звонит мама и говорит, что приедет домой попозже. Йес! Очередное везение: попозже — значит, мы еще успеем заехать поиграть в бильярд в бильярдном клубе гостиницы «Прибалтийская». Вот повезло так повезло!
В это время мой отец, раздавленный своими проигрышами в политике, но еще более унизительными и несправедливыми обвинениями, давал показания по делу фирмы «Ренессанс» в маленьком следовательском кабинете. Бывший первый демократический мэр города мог сделать только один звонок из той комнаты. И он позвонил своему главному другу — моей маме. Дома у нас хранится полученная потом пленка с того допроса. Растерянный и бледный отец, с которым властным тоном разговаривает представитель прокуратуры, мать, как раненая тигрица мечущаяся по кабинету в ожидании кареты скорой помощи. Следователь, который, насмехаясь, не верит ни в какой сердечный приступ. Врач. Носилки. Отец, который не хочет, чтобы его видели таким, отец, который мог интеллектуально побить любого, сильный, большой, сейчас лежал под насмешливыми взорами людей в форме и вынужден был испытать и это унижение. Он даже как будто сжался, стал меньше и прозрачнее, проходя весь этот трагикомический ад.
Я сыграла четыре партии в «американку». Каждый раз, ложась на стол, красиво выгибала спину, показно-расслабленно курила сигареты «Вог» и выпила бокал красного вина. Светка рассказала мне про своего нового ухажера, еще мы обсудили, кого позвать на мое предстоящее шестнадцатилетие. Долго мучились, что пятое число не выходной, и приняли решение отметить седьмого, в субботу. Решили не звать Кристину по кличке Нога. Слишком уж она высокая и со всеми заигрывает.
Папу отвезли в больницу с диагнозом «подозрение на инфаркт». Мама была с ним, но поздно вечером уехала, чтобы встретить меня дома. О чем он думал, лежа в одиночестве в палате Военно-медицинской академии? Решение уезжать из страны было уже принято. Оставалось только его реализовать. Было понятно, что здесь жить не дадут. Это можно было понять, когда папе демонстративно на следующее утро после выборов прислали из Смольного картонные коробки с вещами, не дав даже самому прийти проститься с местом пятилетней сложнейшей работы. Это было понятно, когда он, профессор, доктор юридических наук, возглавлявший до своей политической карьеры кафедру в университете, не смог устроиться в свою альма матер простым преподавателем. Это было понятно, когда каждый день выходили все новые и новые заказные статьи, обвиняющие, порочащие, ерничающие, иронизирующие над тем, что ему было так дорого. Но ему очевидность этого побега из города, который он так любил и который его теперь так несправедливо и безжалостно преследовал, стала ясна только в больнице после допроса.
«Доченька, ты будешь седьмого отмечать день рождения, как ты просила, я заказала ресторан для твоих друзей, но ты знаешь, нас с папой, к сожалению, не будет, у нас очень важные дела. Ты ведь не обидишься?» Обидишься?! Да это же какое-то невероятное везение! Шестнадцатилетие без предков! Одна с друзьями в ресторане! Можно курить у всех на виду, выпить алкоголь не в туалете из пакета с соком, а поставить бутылки прямо на стол! Вот это да, вот это праздник! «И еще, доченька, ночевать мы с папой, наверное, не придем, но Жанна (мамина подруга) тебе дверь откроет и с тобой останется». — «Жалко, что вас не будет, папе привет», — это «жалко» было одним из самых неискренних за всю мою жизнь…
После допроса за мамой была установлена слежка, телефоны прослушивались. Позвонить и попросить о помощи мама пошла в магазин «Труссарди». Взяв несколько платьев для примерки, прошла через задний вход в соседний офис компании «Эйр Франс», где работала ее подруга. Сделала два звонка: первый другу семьи парижанину Владимиру Рену — попросить организовать больницу и прислать машину скорой помощи в аэропорт, второй — попросить о помощи в отъезде другого друга — петербуржца Владимира Путина.
В день рождения мне привезли подарок от папы и вместо открытки — его портрет с надписью «Любимой Ксюшеньке от любящего папы». Подарок распаковала быстро и с нетерпением, портрет мимоходом поставила на полку. Седьмого ноября утром я была в панике: на семь вечера уже пригашены гости, а платье, в котором я планировала пойти, оказалось с жирным пятном. Ужас! А еще надо уложить волосы, выбрать под платье сумку, туфли. Звонок отца застал меня в салоне красоты. «Доченька, мы тебя поздравляем! Прости, что сегодня мы не вместе. Пойми, есть обстоятельства…» — «Да ты что, пап, все нормально, спасибо за поздравления, просто тут фен, плохо слышно, приезжать не надо, мы потом справим». — «Доченька, я тебя очень люблю», — слышалось где то вдали. «Да, да, я тоже тебя люблю», — механически ответила я, рассматривая получавшиеся на голове локоны, и положила трубку.
Седьмого ноября отец был выписан из больницы с формулировкой от Юрия Шевченко — главы Военно-медицинской академии, а ныне отца Георгия: «Больной отпущен под личную ответственность домой на выходные, на семейный праздник». Владимир Путин помог организовать частный самолет с медицинским оборудованием, и отъезд произошел быстро, без свидетелей и неожиданно для врагов отца. Всю «операцию» он медленно и по пунктам описал моей маме, попросил все запомнить и в конце беседы сказал: «Людмила Борисовна, не обижайтесь, но повторите, пожалуйста, все, что я просил сделать». Мама все повторила и все сделала. Никто ничего не узнал до прохождения границы, где не было никаких реальных оснований задерживать гражданина России Анатолия Собчака, не числившегося ни в каком розыске и ни в чем не обвиненного. Машина с носилками и капельницами подъехала к самому самолету, папу занесли, и через три с половиной часа он был в Париже, думая, что навсегда оставил страну, которую искренне любил и для которой столько сделал.
Это был один из самых веселых моих праздников. Подарки, подружки, громкая музыка, танцы и вся та радость и острота жизни, которая бывает только в шестнадцать лет. Беспредельный подростковый эгоизм собственного счастья и воздух столь желанной свободы.
Что произошло с нашей семьей, в каком аду жили мои родители в эти ноябрьские дни моего шестнадцатилетия, я узнала, только когда мама вернулась из Парижа после папиной операции на сердце. Дома, ночью и шепотом, она рассказала про папу, больницу, инфаркт и то, что мой отец пока не может жить в нашем городе, в нашей стране.
Сколько в моей жизни было таких праздников, платьев, шуршащих пакетов с подарками и загульных вечеров? Как можно быть настолько поглощенной суетой, чтобы не расслышать дрожание «люблю» в голосе отца. Почему я не бросила институт и не поехала жить к отцу в Париж? Почему я не разрушила суету своих дней и приезжала только на каникулы и выходные, дорожа своей первой любовью, своими подружками, своей свободой, своей совершеннолетней жизнью? А он был там, одинокий и изгнанный, преданный и оклеветанный. Нет уже первой любви, не помню имен сокурсниц и не вспомню, с кем я проводила эти годы папиной ссылки. А того, кого мне так не хватает, я помню каждый день, когда уже нет такой точки на земле, куда можно было бы к нему поехать. Почему так часто сеть событий и обязательств становится важнее любви? Почему осознавать и страдать человек начинает только о невозвратном? Я не знаю ответа, но я стараюсь внимательно прислушиваться к голосам тех, кто жив, кто рядом и кто нуждается в моей любви. Я очень стараюсь. И тот папин портрет каждый день напоминает мне о главном изъяне человеческой сущности — неумении в настоящем ценить по-настоящему ценное.
В мире
Нас осталось трое:
Шум прибоя,
Я и море
вы заебил перебивать меня!как же я это ненавижу!!!суки.вот прям суки!не просто переспрашиваете что то, перебивая, а НИЧИНАЕТЕ РАССКАЗЫВАТЬ ЧТО ТО СВОЁ!!!
какого хуя вы делаете это???скажите мне пожалуйста!!!
КАКОГО ХУЯ???
