2011+1

– Послушай, –друзья говорят мне на ухо.–Все будет отлично, не падай лишь духом!– Все будет отлично, – киваю им сухо.И падаю, падаю, падаю духом.

раньше все было прекрасно, моя рука в твоей, а сейчас, ты пишешь другой:
" привет, любимая моя. "
а я болею тобою уже вторую осень подряд,
ты отпустил, у тебя все забыто.

а я как та бабка сижу у разбитого корыта.

до тебя не доходят мои телеграммы и это страшно, обидно.
а мне отсюда всё видно, что там с тобой происходит или может произойти.
разреши мне и я смогу тебя найти.
прости, эти зимы невыносимы,
они царапают руки, кусают плечи, а меня не лечит.

абсолютно ничего не лечит.

перебирать твои пальцы как четки
хочется на берегу спокойного океана
никогда не говорить спьяну я люблю тебя
никогда не быть рядом

мне, вольной птице, не надо ни твоих
наград, ни пощечин, ни ловушек
ничего мне не надо

просто знать, что ты где-то там
на расстоянии руки прячешь в себе
мои взгляды, полные тоски по тебе
да, тоски. одноразово_междустрочно
я буду сниться тебе этой ночью
перебирать твои пальцы как четки
гладить колени, целовать ресницы

лучше синицей в твоей руке, чем
журавлем в опостылевшем небе

вот я все пишу тебе здесь, на другом конце света, пишу..
а какие к черту стихи, если не обнять и не увидеть с утра?
какие к черту строки, даже совсем не берущие за душу,
когда «приезжай» превратилось в сплошную мантру?

я худею стремительно, уничтожаю плоть,
она еще помнит, как ты укладывал спать,

…обещал целовать,
обещал приезжать
обещал успеть…

я все еще помню, как в груди начинало колоть
по-хорошему от твоих «засыпай, моя девочка, тебе завтра рано вставать»

без звука твоих сообщений у меня постоянный страх, что ты пропадешь,
как пропадаешь вот уже целый год, без писем и без звонков

ты обещал – заберешь

а я получила лишь писк телефонных гудков

***
без тебя, который обещал мне любовь

без тебя, который обещал мне вечность

У вас есть паруса, а вы вцепились в якорь.

я его вылюбила, выревела,
вычеркнула тупым грифелем,
я его выбила из головы руками подруг,
я его выплеснула сотнями рюмок,
вытравила, выговорила
двенадцатым шрифтом и шестистопным,
я его выпустила, вымолчала в одиночку,
я его выстрадала, вымучала,
вырезала из телефонов и записных,
я его выдохнула,
выкричала голосами сотен таких
же подобных мне..
я его вылюбила, но я его не
забыла.

в детстве ты читал жюль верна
ты думал, что впереди все так интересно, наверное

а сейчас, кроме завтрака в маке мало что радует
и, если закрыть глаза,
то там все время
что-то
падает
падает

ты, конечно, можешь сказать «i am sorry»
и лить этих дней жидкое молоко

но помни, что море
это там, где действительно
глубоко

Я для тебя - не меньше, чем "где-то в прошлом".
Ты для меня - не больше, чем "я остыла".
Знаешь, у вьюги такой незнакомый почерк,
Что не понять - а разве там что-то было?

стать бы хорошей. вышивать небесную гладь люрексом.
научиться прятать в себя завистливый взгляд, когда другие целуются,
с переплетёнными пальцами перебегают на красный улицы.
им, таким, моря по колено.
а моё море бьётся бортом о камни,
моё море заперто в камеру колонии длительного исправления,
где лишь потолок, пол и стены,
заколочены окна, заварены сталью ставни.

я хладнокровной стала,
как ветер, расправивший крылья, бросающийся в волну.
но фрегатом с поломанной мачтой иду ко дну.
и сколько сильной ни быть сердечной мышце, она всё равно даёт слабину,
она наносит сама себе колюще-режущие раны,
ломает хребет поперёк и вдоль, запрещает дышать.
сжатые своды ключиц распускались бутонами, лепестками.
где были губы твои всё это время, если меня они ни единого раза не целовали
(мне не хватает воздуха ли, смелости, чтоб вопрошать),
а только топтали меня легионами - своими словами.

а я из последних сил упираюсь руками-ногами,
храбрясь и пытаясь тебя за всё это не прощать.
и всё равно прощаю.

Где-то внизу серое небо и птицы,
Крыши квадратных домов и заваренный чай,
Искренний взгляд, брови оттенка пшеницы,
И запоздалый тихий вечерний трамвай.

Где-то внизу серые мысли и строки,
Тонкие пальцы крутят простой карандаш,
Люди глупы. Люди теперь одиноки.
Небо закуталось в серый ободранный плащ.

Где-то внизу бегают дети по полю,
Курит рабочий, смотрит в окошко студент,
Небо раскроет свой плащ и беззвучно укроет,
Мир, состоящий из книг и пустых кинолент,

Где-то внизу люди живые как ветер,
Люди пьют чай, смотрят смешное кино,
Мир одиноко сидит на своем табурете,
Люди скучают и пьют дорогое вино.

Где-то внизу серое небо и птицы,
Крыши квадратных домов и заваренный чай,
Сердце людское – лишь бесполезная мышца,

Слышишь, как тихо едет вечерний трамвай?

У меня совсем не рифмуются строчки и безумно болят глаза.
На деревьях замерзли почки. Господи, Я так много хотела узнать.
Вот скажи, для чего ты людей половинил, не сказав никому адресА.
Почему в сердцах многих огромные дыры? Мы их замучились заполнять.
Кто то музыкой, а кто то другим человеком (совершенно не нужным к слову)
Кто то выпивкой. Многие даже забыли что можно что то решать без алкоголя.
Еще в этих дырах ехидство, модные туфли, убийства и надписи на заборах.
Ты удивился? Мы учимся, материмся, в тебя не верим и яро стремимся на волю.
Ты дал нам способность любить, но не сказал как правильно это делать.
Спасибо, но право. не надо было. Или без этого мир был бы слишком серым?
Честно, по мне, так лучше бы ты подарил всем добро и огромные белые крылья.
Чем половинить подряд всех. Вот как теперь мне искать себя? Господи, помоги мне.

bemyhero:

duralucia:

Есть много девушек, которые делают одно и то же лицо на фотографиях:

Парни тоже делают так:

Даже рыбы:

Как же влюбляемся с первого взгляда,
Первого вздоха чужой атмосферы?
Нас не учили ведь, мам, это правда?
-Любовь как религия, в ней столько веры,
А верить не учатся, дочь, а умеют..

неисполненные ожиданья.
не выбить их больше ничем.
у меня одно желанье-
заснуть на родном плече.