Не вам, блядям, в моей душе копаться

Он может быть хоть семнадцатым кровным принцем,

Иметь при себе и дворец, и еще пол царства.

В такого, мне говорили, не грех влюбиться,

Такому не страшно и в первую ночь отдаться…

Он может быть весь пропитан педантским лоском,

Склоняться с улыбкой и нежно касаться шеи.

За ним и в огонь, и в воду, коль любит, можно.

Я все понимала, но с детства боялась верить

И в Бога, и в черта… и даже в заморских принцев,

Ходила по крышам и грела под небом душу,

На утро позвонит: «С другими погано спится»!

Вернуться к нему… понимая, что он - не нужен?

Он мог быть сыном солнца. Владыкой одной вселенной…

Предлагая мне сердце и титул его царицы,

Он, подумав, спросил, до конца ли я буду верной?

Я пожала плечами: «…С другими не хуже спится».

в день, когда он умрёт, застучат на душе кастаньеты.

в день, когда он умрёт, захохочут в ответ небеса.

и сгорит посредине чужого и мерзкого лета

сотню раз перечитанный лист с рукописной заметкой,

той, что Бог, а скорей всего- Бес обо мне набросал.

было рано грустить, а теперь станет поздно смеяться.

день, когда он умрёт - это будет начало начал.

не рассчитанный на повсеместные трусость и блядство -

в день, когда он умрёт, прилетит, наконец, извиняться

купидон, призадумавшись, с кем и кого венчал.

не взорвётся внутри ни " верните ", ни " невыносимо ".

мне рассветы мои приносили вестей и страшней.

в до сих пор бирюзовых глазах не уменьшится сини,

не прибудет у паперти храма убогих и сирых.

день, когда он умрёт, будет вовсе не худшим из дней.

как шнурок от кроссовки, истёртый, пришедший в негодность,

разорвётся незримая, больше не вечная связь.

в день, когда он умрёт, наконец - то я стану свободной,

не зависящей от настроения и от погоды.

в день, когда он умрёт, я умру вслед за ним через час.

Я не могу выебать любимую женщину,

Такого не пожелаешь даже лютому своему врагу,

Друзья приходят, спрашивают когда ты женишься,

А я любимую женщину выебать не могу.

И это не потому, что плесень царит в промежности,

И не потому что оскудела спермиев юрких рать,

А потому, что хочется делать ей только нежности,

Задыхаясь от нежности, а не ставить раком и драть.

Наверно это рефлексии долбанного интеллигента,

Комплекс пигмалиона или эдипа, что драл свою мать,

Штольц мне скажет правильно - эта муть не стоит и цента,

Женщина хочет секса и оный ей нужно дать.

Посмотри на крупную рыбу - политики, дельцы, военщина,

Они кроют самок без продыха и походя жрут мелюзгу,

А я сижу у кровати, смотрю как спит любимая женщина, К

оторую могу целовать и гладить, а выебать не могу.

(с) Дмитрий Плахов

я люблю открытые окна. они похожи на меня тем, что настежь. они так кричат, я верю. слышишь? и они не "всего лишь стекла".

Мне, честно, нравилось, что ты любила,
И так наивно мне писала смс,
Я делал вид, что я люблю, картинно…
Как все мужчины, я хотел один лишь секс.

Мне честно нравилось, что ты вздыхала,
Когда тебе я набирал от "нефиг" просто,
За 5 минут ты расспросить всё успевала,
А я лишь делал вид, что всё серьёзно.

Мне, честно, нравилось, что для тебя был важен,
И то, что на тебе я вовсе не завис,
Я делал вид, что я вникаю даже,
В твои рассказы полные реприз…

Мне, честно, нравилось, что было наплевать,
Куда, когда и с кем срывалась ты под вечер,
Мне нравилось лишь только потреблять,
Ты мне себя…Другой тебе вино и свечи.

Тебе других не надо было воздыханий,
Речь президента…Ты одна на новый год,
А я с другой… в тусовке дико пьяный…
Приедет, позвонит…-ты думала - "вот-вот".

Ты упускала шансы быть счастливой,
Твоя апатия - как страшная болезнь,
Ты упускала шансы быть с мужчиной,
Который полюбил бы, такой какая есть.

Тебе смешны-тобой чужие восхищения,
Ты вся во мне, а я на простыне с другой.
Я не цинично относился к поражениям,
А подходил к процессам с головой…

Ты мемуары мне карандашом и ручкой,
Другим ты средний палец вместо "да",
А я считал тебя доступной лёгкой сучкой,
В то время, как другие, думали - "мечта…"

Не пускай людей глубже, чем под одежду. Ни в какую душу. Ни под какую кожу.