питер пэн все простил и разрешил не взрослеть

будет страшно (и) смешно, если однажды проснувшись, я все-таки не вспомню, кто я, и как здесь очутилась.

всем разной ночи.

я не хочу переживать потерю в одиночестве.

но мы переживем.
мы все переживем.
мы будем резать себя и воздух,
доставая новые и новые шары
выплевывая кусочки легких, капли желчи. тонны желчи.
мы все переживем.
наглотаемся под завязку ржавыми догмами, что отдают рыночным отчаяньем
холодными. ветер коридоров.проспектов.
мы все переживем.
кто-то будет смеяться, и прятать бытовые травмы в дряхлых сплетениях пыльных строчек.как я.
а кто-то продолжит гнить в бетонных коробах, ссылаясь на все то_же "переживем".
потому что не убежать.
потому что за спиной такой же туман, как и тот что оседает каплями на щеках сейчас.

lebowski:

 

Прошу прощения.

А, хотя не. Не прошу прощения.

(via)

musicmp3.ru

я боюсь, что что-то опять началось не так.
о чем я и говорила человеку. тебе, тебе говорила.
холод.
не климатическими условиями обусловленный, к сожалению.

и только эта песня греет. но забирает взамен
силу век

musicmp3.ru

я сдерживаюсь.
я созерцаю.
я - вздох.
я ищу.
я.
я.
2 недели. ада. признаюсь только сейчас. мне было чертовски тяжело. осадок сейчас. каменный.
с ног на голову. с головы на бок. я на качелях. ролевая теория личности вылизана и отшлифована.

всем бродягам спокойной ночи.отоспитесь

musicmp3.ru

musicmp3.ru

ilonkakalugina:

«Вы можете утратить веру в нас, но только не в самих себя.»

я люблю много и мало писать.

все будет написано четко и честно, потому что ничего не происходит.
я собрала по частичкам все те вещи, школьные переживания, пятилетней давности дневники, бумагу, изрисованную чернилами, диски с однодневками, стикеры с их же логотипами, номера телефонов, которые больше не зазвонят, карандаши для глупых глаз, и все. все, что притягивало к земле и даже ниже. все это, я отнесла на помойку. потом свалка размоет краску и превратит в разбухшую кашу все мои воспоминания.
я не чувствую радости и освобождения. я просто вижу пустые ящики шкафа и голые полки, и осознаю, насколько сильно жила прошлым. теперь нужно учиться улыбаться и смотреть вокруг, а не только внутрь. я понимаю, что так надо.
я всегда рисую цветными карандашами. рисую все то, что хочу видеть. эти схемы помогают понять, что делать дальше.
снова встал выбор - пойти на поводу болезненных комплексов и что-то попытаться поменять или сделать так, как поступают серьезные, взрослые люди. я не знаю, что выберу. хаха.
мне кажется, что большая часть моих знакомых меня не любит. в каждом их взгляде я вижу холод и неприязнь.
я слушаю the send - drown и чувствую, что это то, чего мне очень долгое время не хватало.

все по-по-по-по-по-по-лочкам.

когда разрываешься одновременно на два дневника какой-то все равно становится важнее
и дело даже не в том, что здесь никто никого не комментит, если конечно же ты не пишешь крутых рецензий, новостей или предлагаешь людям халяву, а заодно и себя в качестве мистера яндекса ахуенных штучек
просто говорить в пустоту куда проще, когда тебя действительно никто толком не слушает
аудитория - как направление ветра и каемка голубых блюдечек, за которые тебе нельзя выползать
в итоге - это твоя новая жизнь, в которой ты можешь плевать на любого, но здесь так же круто "нравится всем "
просто здесь смятые бумажные листы не теряются и почерк ровный
не твой почерк

а
чужой.

в последнее время нити сна еще плотнее вяжут меня, подобно некоторым фруктам, вяжущим ротовую полость.

Вчера я расчленял время, на операционном столе, похожем на календарь. Я работал без наркоза (я всегда работаю без наркоза), поэтому меня постоянно сбивало его истерическое "тик-так".
Секундная стрелка. Минутная стрелка. Часовая.
Вот я достал пинцет и начал отрывать цифры с циферблата.
Все, у времени нет двенадцати часов, одиннадцати, десяти…
Во времени зияют провалы, черные, как ходы прорытые кротом. Я не знаю, действительно ли оно испытывает боль.
Но в сущности, это уже не важно…

в голове каша. судя по вкусу – овсяная.завтрашняя дорогаа привносит спокойствие.