Mrs. Jackson

Хатчерсон, нельзя же быть таким! ^^

Perfection

Jennifer Lawrence in white

Свадьба Китнисс и Пита

Он хочет, чтобы это было правдой.

"Помню, как я тебя впервые увидел. У тебя тогда было две косички, а не одна. Это было в школе. На уроке музыки учитель спросил, кто знает "Песнь Долины", и ты тут же подняла руку. Потом я провожал тебя тайком каждый день…Каждый день…"

Ты могла бы прожить сотню жизней и все равно не заслужить его.

Вьюи отказывается присылать мне оповещения о новых следящих на почту уже второй день подряд! А мне же хочется узнать кто начал за мной следить! Поэтому, ребята, пять человек, отзовитесь пожалуйста!: 3

Пит утверждает, что все будет хорошо. У нас есть семья. И книга. Мы все объясним детям так, что они станут храбрее. Но когда-нибудь мне придется рассказать им о моих кошмарах — и о том, почему страшные сны никогда не исчезнут.

Мы можем быть спасителями

Лишь на мгновение

Мы можем быть героями

Просто на один день

Джош: Она всё время врёт.

Джен: Мы даже не друзья.

Джош: Но ты сказала мне "правда".

Дурашки любимые^^

Может это сделано не очень качественно, но мне безумно нравится.

Сразу вспомнился этот момент из книги.

Я достаю стрелу из колчана, кладу на тетиву, прицеливаюсь в розу и смотрю в лицо Сноу. Он облизывает пухлые губы, кашляет; по подбородку бежит кровавый ручеек. Я пытаюсь прочитать в глазах бывшего президента хоть что-нибудь — страх, раскаяние, гнев, — но, как и во время нашей прошлой встречи, вижу лишь изумление. Сноу словно повторяет свою последнюю фразу: «О, дорогая мисс Эвердин, мы же договаривались не лгать друг другу».

Наши любимые^^ Какие же они всё таки классные. А маленькие, так вообще няшечки. Только у Лиама какую-то фотку выбрали не особо из детства. Эх, как же я их люблю. Все мы их любим!

При нашем появлении толпа ахает, потом восхищенно ревет и скандирует: «Двенадцатый, двенадцатый!» Все взгляды обращены в нашу сторону, остальные колесницы забыты. Я вижу нас на огромном экране, и моя первоначальная скованность проходит. Мы выглядим потрясающе: в вечерних сумерках лица сияют отблесками огня, а горящие накидки оставляют за собой шлейф искр. Хорошо, что Цинна не переусердствовал с косметикой. Мы вполне узнаваемы.

«Выше голову. И улыбайтесь. Они вас полюбят», — звучат в голове слова Цинны. Я вздергиваю подбородок, приклеиваю на лицо самую обворожительную улыбку и приветственно машу свободной рукой. Рядом твердо, как скала, стоит Пит, и я рада, что могу за него держаться. Постепенно я совсем смелею и даже посылаю толпе воздушные поцелуи. Капитолийцы сходят с ума от восторга, забрасывают нас цветами и выкрикивают наши имена. Надо же, не поленились найти их в программках!

Оглушительная музыка, крики, овации будоражат кровь, и меня переполняет радостное возбуждение. Спасибо Цинне, он дал мне большое преимущество. Все запомнят Китнисс! Огненную Китнисс!

В первый раз передо мной мелькнул проблеск надежды. Ведь найдется же теперь хоть один спонсор! А если будет хоть небольшая помощь, сколько-нибудь еды да подходящее оружие, то на мне рано ставить крест. Я еще поборюсь!

Кто-то бросает мне алую розу. Я ловлю ее, подношу на мгновение к лицу и в ответ шлю воздушный поцелуй. Сотни рук взмывают вверх, словно его можно поймать.

«Китнисс! Китнисс!» — раздается отовсюду. Все ждут моих поцелуев.

Только когда мы въезжаем на Круглую площадь, я осознаю, насколько крепко сжимаю руку Пита. Должно быть, она совсем занемела. Пытаюсь разомкнуть пальцы, но Пит удерживает их.

Мы так и стоим: рука в руке. Мне не дает покоя мысль, зачем Цинна связал нас друг с другом. Как-то нечестно выставлять нас напарниками, а потом выбросить на арену смертельными врагами.