Это просто Вьюи блог

летом чувствуешь себя
частью какого-то странного и неудачного сплава

проезжают мимо
такие нужные поезда на варшаву

теряют значение такие слова,
как смысл, кофе и контркультура
и даже у листьев на деревьях
повышается температура.

от этого всего спасает только одно:
вечером, когда в комнату не проникает ни одна солнечная иголка,
ты трепетно и колко
шепчешь на ухо мне
все песни брайана молко

Жили-были три сестры. Одна была ленивой-преленивой. Вторая — злой-презлой. А третья и умница, и красавица, и рукодельница, любо-дорого смотреть.

Однажды утром остановилась телега у их ворот. Сёстры вышли посмотреть, кто приехал. На телеге сидела незнакомая пожилая женщина.

— Кто ты? — спросили они.

— Я — Судьба. Пришло время выходить вам замуж.

Посадила их Судьба на телегу и повезла выдавать замуж.

Заехали они в первую деревню. Видят, в поле парень пашет и в руках у него любое дело спорится. Если нужно что-нибудь починить или построить — все к нему бегут.

— Вот этот — твой, — говорит Судьба первой из сестёр.

Высадили сестру и поехали дальше.

Заехали в следующую деревню. Там парень живёт такой, что никому в помощи не откажет. Добр ко всем. Нарадоваться на него народ не может, такой молодец.

— Вот этот — твой, — говорит Судьба второй из сестёр.

Высадили сестру и поехали дальше.

Заехали в третью деревню. У последнего дома, в грязи, у самой старой развалюхи, лежит пьяный. Остановила Судьба телегу и говорит:

— Этот — твой.

— Да на кой он мне?! — взмолилась третья сестра. — Я же вот и добрая, и хорошая, и рукодельница. А ты мне такого жениха даёшь! Вон сёстрам каких нашла — что, другого для меня нет?

— Другие есть, — ответила Судьба и, вздохнув, добавила: — Но этот без тебя пропадёт!

Группа выпускников престижного вуза, успешных, сделавших замечательную карьеру, пришли в гости к своему старому профессору. Во время визита разговор зашёл о работе: выпускники жаловались на многочисленные трудности и жизненные проблемы.

Предложив своим гостям кофе, профессор пошёл на кухню и вернулся с кофейником и подносом, уставленным самыми разными чашками: фарфоровыми, стеклянными, пластиковыми, хрустальными. Одни были простые, другие дорогие.

Когда выпускники разобрали чашки, профессор сказал:

— Обратите внимание, что все красивые чашки разобрали, тогда как простые и дешёвые остались. И хотя это нормально для вас — хотеть только лучшее для себя, но это и есть источник ваших проблем и стрессов. Поймите, что чашка сама по себе не делает кофе лучше. Чаще всего она просто дороже, но иногда даже скрывает то, что мы пьём. В действительности, всё, что вы хотели, было просто кофе, а не чашка. Но вы сознательно выбрали лучшие чашки, а затем разглядывали, кому какая чашка досталась.

А теперь подумайте: жизнь — это кофе, а работа, деньги, положение, общество — это чашки. Это всего лишь инструменты для поддержания и содержания жизни. То, какую чашку мы имеем, не определяет и не меняет качества нашей жизни. Иногда, концентрируясь только на чашке, мы забываем насладиться вкусом самого кофе.

Наиболее счастливые люди — это не те, которые имеют всё лучшее, но те, которые извлекают всё лучшее из того, что имеют.

Удалила все из контакта: фотки, видео, музыку, друзей. Теперь я свободна! А вам слабо?)

Третий час одиночества равен пяти кружкам зеленого чая, шестой - остывшей, так и не допитой, безнадежной влюбленности в Placebo, запаху жасмина на прозрачной коже запястий, мечтам о хлорном море, криче чаек за окном и о рваном мужском дыхании в затылок, окоченевшим от холода последнего снега пальцам; я, несовершенная, спрашиваю свое отражение в стеклах витрин - почему я одинока? - отражение молчит, прячет глаза.
Третий день одиночества равен семи неотправленным смс-кам, трем недочитанным книгам, уставшим красным глазам наутро, второй бутылке мартини, наедине с самой собой; изнеженная кожа просит тепла и молока, я закрываю глаза и не_сплю.
Третий месяц одиночества равен запаху сожжных листов недописанной книги, призраку прошлого в черно-белых снах, шестому купленному кактусу, который зацветет лишь к осени, металлическому привкусу на посиневших губах, осознанию того, что стены - самые лучшие собеседники.
Третий год одиночества равен круглосуточной усталости, авитаминозу, выученной наизусть поверхности ночного неба, я холодная и хрупкая молчу в себя приливами неоправданных истерик, прижимаюсь лопатками к полу, глотаю таблетки от бессонницы, головной боли и охрипшего горла, и никак не найду среди них одну, которая_ - но "одиночество - это болезнь из разряда тех, что не лечатся"

Я всегда думала, что можно сделать что-то, если очень хочется…
Например, сесть на корточки в юбке, вслух и громко послать моряка, плюнуть в лицо ненастоящей подруге, выкинуть свои детские игрушки, пожарить живую рыбу, соврать, что люблю, поцеловать на крыше лучшего друга, ходить по манежу вовремя шоу акробатов, не брать трубку, ненавидеть Бога, простить преступника, прятать дневник с двойками, заплакать в кино, требовать 45 копеек сдачи, смотреть Поле Чудес, исчезнуть на месяц и купить туфли на размер меньше.
Я делала все это.Давно.Недавно.Редко.Часто.Однажды.
За те вещи, которые ты очень хочешь сделать стыдно не бывает.Ни сразу.Ни через день.Ни через месяц.Никогда.
О них легко говорить.Подругам.Друзьям.Родителям.Даже ему.
Но почему-то другие за них тебя осуждают.Мне искренне жаль тех, кто не может жить так, как хочет и совершать то, что желает. Тех, кто позже будет жалеть о том, что не сделал, а не о том, что сделал.Тех, кто вечно лезет в чужую жизнь, забывая развивать свою собственную.Тех, кто рассказывает чужие тайны, потому что у них нет своих.Мне очень жаль тех, кому наливаешь чай, а они по прежнему утверждают, что это кофе.

Сегодня модно обсирать ванильных девочек, обильно приправляя свой "оригинальный" спич матами, чтобы показать свою нереальную брутальность. Модно отрицать штампованность образа мыслей и поступков, говорить о собственной псевдозначимости и псевдоуникальности. Вы, девушки-оригиналки, которые по вечерам безбожно пиздят цитаты из "оригинальных" групп В контакте, вы не много ли на себя берете? Вас послушать, так вы прямо двигатель мысли и прогресса современного общества. Но в ваших "оригинальных и нестандартно мыслящих" мозгах и не может уложиться одна простая мысль: вы немногим отличаетесь от остальных, вы такие же пожератели поп индустрии, даже если вы слушаете S.O.A.D, вы блять не думали, что кроме вас это слушают тысячи других людей? И даже если вы перед сном читаете Маркеса, слушаете индастриалз, у вас хуева туча пирсингов и вы ходите в бабушкиноми платке, при этом почему-то думате что это винтажно, вы немногим отличаетесь от других. Уникальным человека делают не вещи, а характер и поступки. Воспитайте в себе что-нибудь стоящее, то что действительно заслуживает уважения и восхищения. Толерантность, например. Научитесь уважать людей и их интересы, пускай их представления об образе жизни идут в разрез с вашими, но и эти представления имеют право на существования.

Я неправильная. Я не умею расставлять приоритеты, хотя взрослая девочка, пора бы. Вместо того, чтобы анализорать свое прошлое и учиться на собственных ошибках, я снова и снова бросаюсь на одни и те же грабли. Радостно. С разбега. По ночам в моей голове строятся воздушные замки и реализуются самые смелые мечты, а на утро они рушатся, и меня от самой себя тошнит, и я знаю, что заслуживаю этого блева. Все те, кто говорят: "противоположности притягиваются", безбожно врут. Любые, даже самые убогие отношения, строятся на общности интересов и взглядов. По-другому просто никак. И знаете, что самое ужасное? Что меня тянет именно к таким людям, при этом я прескрасно понимаю, что эти отношения обречены.

Я иногда болею людьми. Заражаюсь ими как простудой. Они болят во мне
воспаленными лимфоузлами, и я с повышенной температурой валяюсь в
кровати, кашляю кровью, схожу с ума. Нет никаких жаропонижающих от таких
людей. Не лечит ни алкоголь, ни секс. Это как жуткая головная боль и
поцелуй в губы одновременно. И от нежности разрывает на куски. Нежность
сочится через поры. Хочется прикосновений и уснуть под одним одеялом.
А потом проходит время и становится абсолютно все равно. Безразличие.

Давай заварим Greenfield на двоих. я буду очень домашней, честно.

В венах наших искрит любовь, как будто ток в катушке Тесло.

И ты не узнаешь о ночах, что в слезах просила я у Бога твоих глаз,

А ведь убежденная атеистка, к чему это все? даже Он нас не спас…

С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще;
она смотрит ему в ресницы – почти тигрица, обнимающая детеныша.

Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически;
его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество.

Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его;
его тянет снимать на пленку, фотографировать – ну, бессмертить, увековечивать.

Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания.
Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно.
Даже больше, осознавая свое бесправие.
Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия.

Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним, «вот я спрячусь – ты не найдешь меня»;
она старше его и тоже почти красивая. Только безнадежная.

Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала.
Она всхлипывает – прости, что-то перенервничала. Перестиховала.

Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба;
у меня до тебя все что ни любовь – то выкидыш, я уж думала – все, не выношу, несудьба.
Зачинаю – а через месяц проснусь и вою – изнутри хлещет будто черный горячий йод.
А вот тут, гляди, - родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.

Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает, ластится.
Он не любит ее, наверное, с января еще – но томим виноватой нежностью старшеклассника.

Она скоро исчезнет; оба сошлись на данности тупика; «я тебе случайная и чужая».
Он проводит ее, поможет ей чемодан нести; она стиснет его в объятиях, уезжая.

И какая-то проводница или уборщица, посмотрев, как она застыла женою Лота
– остановится, тихо хмыкнет, устало сморщится – и до вечера будет маяться отчего-то.

В.Полозкова

1.Мы легли у разбитой ели, Ждем, когда же начнет светлеть. Под шинелью вдвоем теплее На продрогшей, сырой земле. - Знаешь, Юлька, я против грусти, Но сегодня она не в счет. Дома, в яблочном захолустье, Мама, мамка моя живет. У тебя есть друзья, любимый. У меня лишь она одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом бурлит весна. Старой кажется: каждый кустик Беспокойную дочку ждет Знаешь, Юлька, я против грусти, Но сегодня она не в счет. Отогрелись мы еле-еле, Вдруг приказ: 'Выступать вперед!' Снова рядом в сырой шинели Светлокосый солдат идет. 2. С каждым днем становилось горше. Шли без митингов и замен. В окруженье попал под Оршей Наш потрепанный батальон. Зинка нас повела в атаку. Мы пробились по черной ржи, По воронкам и буеракам, Через смертные рубежи. Мы не ждали посмертной славы, Мы со славой хотели жить. Почему же в бинтах кровавых Светлокосый солдат лежит Ее тело своей шинелью Укрывала я, зубы сжав. Белорусские хаты пели О рязанских глухих садах. 3. Знаешь, Зинка, я против грусти, Но сегодня она не в счет. Дома, в яблочном захолустье Мама, мамка твоя живет. У меня есть друзья, любимый У нее ты была одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом бурлит весна. И старушка в цветастом платье У иконы свечу зажгла Я не знаю, как написать ей, Чтоб она тебя не ждала. Ю.Друнина

И как бы ни было тяжело идти по своему пути, не сворачивай. Только он ведет к цели, остальные ведут в никуда.

Я устала бороться. Устала писать первой, заботиться о тебе и волноваться. Я все делала правильно, а ты мудило нахеровертил хуй пойми что.

я вспомнила
детство, когда коленки были покалечены
в голове забавные карусели и вверх-вниз на качелях
я прибегала домой раз в день,
и бегала в пацанской кепке
и для меня не было никаких ошибок и запретов
я радовалась новой Барби и метала Кена
об стену
да, я вот так груба с ним.
Мне представлялась жизнь как у героинь моих
выдуманных фантазий
где каждый вечер с родным и рядом камин

Пропадала во дворе и играла в "Московские прятки "
и не думала в пятницу про
" выпить бы "
не знала ни похорон, ни праздников, ни уроков
на столе валялись стопками журналы, блокноты
и благо не знала, что где-то существует моё "всё" под названием "ты "

я была невнимательна, но предельно старательна
любила сладкое и убегала от проблем
сверкая пятками
с подружками бывало кулаками дрались,
без мазы - бились, и не разберешься потом
кто прав, а кто с разбитой мордой
и сломанной рукой

я благодарила маму за новые джинсы
за свои зеленые глаза и такие ресницы
искренне улыбалась
прохожим и людям в
параллельном вагоне трамвая
училась держать голову высоко, а спину прямо.

но я не забыла
тех, у кого детство
закончелось обкуренным
первой затяжкой
посланный мир всеми
матными словами,
первыми заработанными деньгами,
и трахнутыми по пьяни.