Миру Мор

Вы разговариваете, когда перестаете быть в мире с вашими мыслями; И когда вы больше не можете жить в одиночестве вашего сердца, вы живете губами, а звук становится лишь развлечением. И во многом из того, что вы говорите, мысль наполовину убита. Потому что мысль – это птица открытых пространств, которая в клетке из слов может расправить крылья, но не может летать.

скоро мы изменим и изменимся.проглоти, потерпи. шаги ее медленны.она так нетороплива.мне приходится закрывать глаза и нешевелиться, чтобы слышать шопот.атмосфера девственницы, впервые попавшеи в бар. ломать пальцы на моих руках-еще одно ее увлечение.

Она
приходит
поздно ночью
и
сушит жадно
губы
ветром.
в ее
одеждах
грезы
и
в волосах цветы.
за
тонкими
губами
спрятаны
вопросы.
а
в зелени глаз
хранит
цветные
сны?
Она
кладет на мои
веки
серебрянные
старые…
монеты
с
чьим то силуэтом
из
сказочной страны.
Она
ласкает кожу
холодными
руками
ванильным
соком
посыпает мою
шею
и
соски,
а после
слизывает капли
мягким
языком…
и
глушит
мои
стоны
тяжестью ночной…
Она
берет
мои запястья
и
вскрывает
остротой,
а
после
смотрит
влажный, красный
и
улыбается
с
тоской…
Она
всегда
ложится рядом
так
близко,
что
я
чувствую
как она
худа.
Она
пахнет
лесом
и
влагою морской
еще
чуть-чуть
корицей
и
еще
немного
мной…
Я
утром
просыпаюсь
со стоном на губах.
с
дрожащими
красными
холодными руками.
и
слабостью
в
ногах.
а
на
подушке
серебрянные
старые
монеты
и
мятые цветы…
Она
приходит
поздно
ночью…

О.Бреус

Можно с вами познакомиться?—Со мной не надо знакомиться.— Может все-таки?—Не нужно.— Почему?— Мне с вами будет скучно, а вам со мной—непонятно. — Почему!? — Потому что мне уже скучно, а вам уже непонятно

Иногда мне хочется, чтобы справа от моего всегда разложенного дивана (тем не менее, с механизмом трансформации "еврокнижка"), на высоком письменном столе с блестящей лакированной столешницей из тёмного дерева, по которой я люблю скользить пальцами, чтобы на этом столе стояла чёрная футуристическая коробочка с неоновым, синим огнём, мигающим этажами - первый, второй, третий, второй, первый… От этого устройства с глянцевым покрытием тянулись бы два тонких провода с силиконовыми присосками на конце.
Мне хочется перевести взгляд с окна и трех цветочных горшков цветов фуксии, фиалки и земли на эту космическую ракету, обыкновенно стоящую на столе, справа от угла флокового дивана, где я сижу с ноутбуком на коленках. А потом взять мягкие липучки и приклеить их, скорее всего, в районе висков. Оставить масленое освещение от одного только настольного светильника в форме шара, сплетённого из ниток, будто кокон. Выбрать воспоминания, мысли о том, кто занимает меня, представить, где в это самое время он находится, во что одет, чем занят, о чём он сейчас думает. И в этот момент ощутить его и расслышать мысли, как свой собственный внутренний диалог – константу, свои образы и чувства.
Что происходит в тебе, когда ты смотришь на меня? Когда слушаешь и читаешь меня?

P.S. Правда, в этом случае, в тесном коридоре, где я не могу заменить перегоревшую лампочку уже вторую неделю, рядом с нехитрым трельяжем, занимая почти всё полезное пространство пола, лежала бы блестящая металлическая лепёшка диаметром приблизительно 100 см.
Телепорт, конечно же.

Увлекательно – тотальная трансформация: когда визуализация необратимости расщепления физических тел перестала меня отталкивать на эстетическом уровне, я осознала, что успешная локализация червоточины, изуродовавшей нежные сердечные ткани во мне, всё это время была иллюзорна, суббота покорна среде.
Пока в эфемерном инкубационном покое усыплённое сознание дремало – меня,
какой я себя знала, не стало.

Не забывай, Саша – ты аллюзия.

Я открываю ящик – писем нет…
На телефоне спящем нет звонков.
В квартире не погашен в спешке свет,
И ветер треплет шторы, возмущаясь.
А я листаю тишину газет,
Роняя на пол шорохи шагов.
И быть одной из всех твоих побед
Себя мучительно, но приучаю.

Неосторожность, чушь… Болтаю вслух,
С неснятой трубкой номер набираю.
Таких, как я, не будет в мире двух, –
Навязчиво сама себе внушаю.
Но застревают в памяти черты,
Твои слова, бесчувственно сырые,
Жестокие и с горечью простые –
Я не нужна тебе. Но, боже, нужен ты…

Слушай, мне тут одну вещь надо знать чертовски.
Я хочу кое-что спросить.
Если Ты узнаешь, что я не бриллиант, а так,
страза Сваровски –
Ты будешь меня любить?…

А если Ты узнаешь, что я не Творец,
а глина –
Ты будешь меня любить?
А если Ты поймешь, что я не Богородица,
а Магдалина –
Ты будешь меня любить?…

А если Ты узнаешь, что моя позолота -
лишь фольга медная –
Ты будешь меня любить?
А если Ты узнаешь, что я Сволочь,
тварь последняя –
Ты будешь меня любить?…

А если Ты узнаешь, что я предала Тебя,
и не однажды –
Ты будешь меня любить?…
А если я Тебе воды не подам,
и Ты сдохнешь от жажды –
Ты будешь меня любить?…
А если я от Тебя всю жизнь не отстану –
Ты будешь меня любить?…
А если я сама Тебя любить перестану –
Ты будешь меня любить?…

А если Ты в следующей жизни будешь двиджати,
а я собакой –
Ты будешь меня любить?…
Смотри на меня, как я медленно таю
во мраке.
ТЫ?…
будешь?
меня?…
ЛЮБИТЬ?

— Пороть тебя буду для поддержания жизненного тонуса.
— Пороть, вы кстати не первый кто мне это предлагает.
— Потому что вид у тебя такой… не поротый

Нино опаздывает. По мнению Амели, для этого может быть только 3причины. Первая — он не нашёл снимка. Вторая — не успел его склеитьиз-за того, что 3 бандита-рецидивиста решили ограбить банк и взяли егов заложники. За ними гналась полиция департамента, но им удалось уйти, а он в это время спровоцировал аварию. Когда он очнулся, то ничего непомнил. Его подобрал на дороге один дальнобойщик, бывший зек. Решив, что Нино в бегах, он спрятал его в контейнере и отвёз в Стамбул. ТамНино подвернулись афганские террористы. Они предложили ему воровать сними советские боеголовки. Грузовик подорвался на мине на таджикскойгранице. Он один остался в живых. Его приютили в горной деревне, и онстал боевиком-моджахедом. И зачем тогда Амели так дёргаться из-запарня, который будет до конца своих дней жрать борщ и носить на головедурацкий горшок?!

• — Как твоя работа?

— Ты уже спрашивал об этом папа.
— Да, да.. И вообще, всё в порядке?
— Вроде, да. Со мной что-то происходит… Мне пришлось сделать аборт, потому что я принимала наркотики, когда была беременна. Ну а так всё впорядке.
— И прекрасно.
— Что-то не так, папа?
— Нет, нет, ничего.

• — Девушка со стаканом воды, она, может быть, думает об одном человеке…

— Это лодочник какой-то?
— Нет, она встретила его не на картине. Ей кажется, что они похожи.
— Иначе говоря, ей легче придумать дружбу с кем-то, кого нет, чем налаживать отношения с окружающими?
— Нет.
— А может, она только и делает, что разбирается с чужими проблемами? А с её собственными проблемами кто разберётся?
— Всё же лучше заботиться о других, чем о гномах.

Иногда я звоню тебе и ты там никак не подходишь. И тогда я волнуюсь:вдруг ты совсем потерялся? Вдруг ты нашел себе что-то и переводишьтеперь свои рельсы внутрь чужого пространства? Вдруг не узнешь теперьменя, если увидишь? Пройдешь этак мимо, не оставляя уже ни шансасказать тебе:"эй, я звонила, говорят ты уехал в Питер", ну или хотябыпросто по-дружески попрощаться. Иногда я звоню тебе, но там никто неснимает трубку, и это даже ужаснее, чем "абонент не доступен". Я думаю:"Вдруг ты встретил её и сейчас задираешь юбку, гладишь по бёдрам идумаешь:"Вот же суки, четр ли их дернул звонить в это самое время, когда я так прекрасно, так окончательно занят".
Я жду 6 гудков, отключаюсь, вытаскиваю батарею из телефона и думаю:"Может быть у негоэкзамен, переговоры, вызвал начальник и снова утюжит уши:"я от вас жду 3плана к 4 мая".
и тоска и тревога стихают, становятся глубже, и я говорю:"конечно я все понимаю "
Иногдая звоню тебе, а там..да, железная лейди говорит "ты вне доступа", говорит"позвоните позже".А я отвечаю "что вы хотели этим сказать?когда я егочувствую кожей и я знаю. когда-нибудь будет позже(?), и я знаю, когда-нибудь будет можно. и я наю, что нет никого, никого дороже "
иногда я звоню тебе, да, иногда звоню..

Шла по улице,
По обычному горелому асфальту.
Но тут меня спросила Урсула:
" Разве сейчас не зима? "
Я ей ответила, что таки-да,
Зима.
Урсула мимо
Во льдах проплыла,
А я полетела в огненном шаре.