И чем он занимался? По целым часам сидел, полулежал с книжкой нового романа в руках или с листком новых, в честь его сложенных в Париже стихов[37], о достоинствах которых подолгу рассуждал с приближенными… Целые три дня писал устав Comedie Française, засиживался за обеденным столом, – чего прежде никогда не бывало, – как бы ища возможности забыться, отрешиться от неотвязных мыслей, забегавших вперед, искавших разрешения… Он опустился и еще потолстел за этот ужасный месяц вынужденного бездействия! Как он не скрывал свое смущение ото всех, приближенные видели страшную борьбу, в нем происходившую; недаром по утрам, на выходах, он чувствовал, как пронизывали его их пытливые взгляды, замечавшие бледность, усталость, следы бессонных ночей, отрывочную резкость его речи, часто переходившую в нетерпеливые выходки, даже брань… Наконец, раз уже решившись, как он выразился, «приблизиться к своим зимним квартирам» или попросту уйти из Москвы и России, он опять-таки медлил: шел тихо, жалея обозов и награбленного солдатами добра, щадя свою артиллерию…
И чем он занимался? По целым часам сидел, полулежал с книжкой нового романа в руках или с листком новых, в честь его сложенных в Париже стихов[37], о достоинствах которых подолгу рассуждал с приближенными… Целые три дня писал устав Comedie Française, засиживался за обеденным столом, – чего прежде никогда не бывало, – как бы ища возможности забыться, отрешиться от неотвязных мыслей, забегавших вперед, искавших разрешения… Он опустился и еще потолстел за этот ужасный месяц вынужденного бездействия!ъ
НУ КОНЕЧНО, В МОЛОДОСТИ, КОГДА НИХУЯ, КРОМЕ УРОКОВ, ДЕЛАТЬ НЕ НАДО, ОН ЕБАШИТ КАКУЮ-ТО РАБОТУ ПО 16 ЧАСОВ В СУТКИ, А, ЗНАЧИТ, КАК С РОССИЕЙ ВОЕВАТЬ, ТАК СРАЗУ НА ДИВАН С РОМАНЧИКОМ
гениально
