история болезни.

расковыряла коросты все старые, что на сердце были. боль в груди слева проступает красными полосами на белизне рубашки. наслаждаешься. соль на лице тонкими пальцами размазываешь. страх. такой сладкий, упоительный. ногами босыми к окну, к двери, обратно, снова, назад, вперед. круги. в волосы вцепилась. ни злости, ни обиды. страх успокоиться не может никак. мечется. всё хорошо, всё хорошо.

а потом под ребра. удар. два. контрольный в голову.

морозные солнечные воскресенья имеют привычку переворачивать мой мир хоть и не кверху ногами, но градусов на 48 точно.

к черту оливье и куранты.

новый год отмечаю в заячьих ушах и трусах со снежинками. и в постели, конечно.

ничегоянехочуяникудаидтинетнехочунет

непойдунехочуидтинетнетничегоникого.

как маленькая, честное слово.

ребенок, ребеночек такой, обижающийся на глупости, устраивающий истерики. кричащий, плачущий взахлеб, бьющий кулачками крохотными в грудь большому и сильному, успокаивающему, по голове гладящему.

посреди улицы пустой под дождем оставить бы тебя, дуру такую.

покоя хотел ты?

вот и покойся с миром.

а я умываю руки.

пленка в недрах зенита медленно покрывается плесенью.

ненавистный дождь.

волосы пахнут дождем и шоколадными круассанами.

кофта немного секондом.

кожа сильно насовсем тобой.

я так люблю лежать в темной комнате на белых простынях с кроваво-красными цветами, прижатая спиной к твоей груди, проваливаясь в полудрему.

скользить босой ступней по шершавой ткани джинс, мягко переходя на голую кожу, сцепляться с тобой пальчиками ног. повернуть как бы невзначай голову и наткнуться ухом на кончик носа, слушать, как с шумом вырывается из легких воздух, щекочет кожу, пробуждая мелкие мурашки по телу.

привет, мы будем счастливы теперь и навсегда.

я могу временами выглядеть на тринадцать.

но в душе всегда буду стара, как мир.