ДУРНАЯ НАКЛОННОСТЬ

— Why do you know English so perfectly?
- I have fucked a lecturer for one year

Я люблю людей! Я знаю 6 языков и наречий, я объездила более 20 стран и я ребенок интернациольного брака. Я работаю переводчиком, а это подразумевает то, что я работаю соединительным проводом между людьми разных корней, говоров. Я все свою жизнь положила на алтарь любви к людам. Неужели я не заслужила частички ее для себя?

Вот и: "Соня, не сердись". Вот и Атлантик Норд

фамилия Вархола она может быть тоже из
этих мест думаю я и тут вспоминаю что
именно так произносится фамилия Энди его
настоящая фамилия и что звали этого парня
в действительности Анджей он был сыном
эмигрантов из Словакии и родился то ли
шестого августа то ли двадцать восьмого
сентября да и год его рождения в точности
не известен зато мой паспорт в порядке в нем
указаны все даты я живу в спальном районе
Риги и не думаю что Ксюша или неизвестная
Валери всадит мне пулю в живот скорее
всего я умру где-то под шестьдесят от
сердечной недостаточности и это будет
единственным сходством моей судьбы и
судьбы Энди Уорхола носатого гения чудака
юродивого безнравственного коммерсанта
очаровательного тусовщика обитателя

Боязни в сердце нет,

Хоть грозный ураган весь миркрушит с размаха:

Как некий дивный свет,

Сияет вера мне – оружье против страха.

Все прочее – слова.

В ней истина и суть, и жизнь, а все иное —

Пожухлая трава,

Тщета и пенный след за грозною волною.

Видна граница мглы

И света бесконечность

С незыблемой скалы,

Которой имя – вечность.

#59 Talking Mountain: High Five (My Friends Who are Alive) from Love Drunk on Vimeo.

У каждого в голове есть маяк. Прямо посреди полушарий мозга. Который крутиться и озаряет нашу голову. Когда он поворачивается направо - к нам приходят идеи математических уравнений и алгоритмов, налево- живописные пейзажи и герои любимых книг. Маяк не горит только у мертвых и страдающих. Отл

Лучше всего танцуется под фокстрот, лучше всего слышится под немецкий в голове, английский в ушах и русский на кончике языка, лучше всего плачется под смех и авации, лучше всего смеется в глаза, любится лучше всего за глаза

Живется лучше всего под спор

Theres something inside you
Its hard to explain
They're talking about you boy
But you're still the same

не спи человек
на причале
не спи человек
на горе

О сердце
вогнутое чадо
сестра небес сестра морей
плыви
человек на причале
пари
человек на горе

всё происходит с чувством необъяснимой утраты
и вот я сдаюсь

я превращаюсь в снег
я превращаюсь в воду
я превращаюсь в небо
я превращаюсь в снег

у нас уже не осталось шансов, сейчас либо никогда, я заклинала

в растерянности

Боже, слышишь, молюсь я
До того дня.

Грешник, тебе надо молиться
Тебе надо молиться, грешник
Каяться и молиться до того дня

In the tunnel, I noticed I had a choice of three. While I thought it very kind of them to offer me this, I do wonder if they realise what a dilemma they were sending to face me. The trouble was if I looked at your reflection in the left window, I missed the actual image of you and your reflection in the right. And if I looked at the right I had the same problem, but the other way around. At first I thought I should probably settle on one of the mirrors as they were soon to disappear, but that idea quickly wilted and my attention was drawn back to the center, occasionally checking on either side. I must say, I did question the authenticity of your nap a few minutes before.

As the train left Loughborough I suspected it could have been a device to avoid conversation. I'd barely considered this for a moment, however, when a heavy breath and a gulping sound that I decided would be too embarrassing to fake led me to conclude that your nap wasn't fraudulent.

I found it difficult to concentrate on anything else as you slumped beneath your coat. Delighted that we'd waited until this hour to travel so the evening sun got its opportunity to skip across those sleeping cheeks, but unnerved by the prospect of being removed from the opposing chair to yours. I knew it was reserved, but hoped that whoever had reserved it had fallen over. It looked as if today I'd be safe; the train wasn't too busy, but I did take a moment to recall a time when I was less fortunate. I remembered it with a chilling vividity; we were on the way to Brighton.

I knew it was going to be his seat as soon as I saw him on the platform unzipping, checking, zipping, and re-checking things. Something about his face suggested that he had for years had a moustache and had not long since removed it. He wasn't going to think twice about disposing of me, especially considering then he'd get the chance to sit with you.

Though his hiking boot-march through the carriage was rather revolting, it wasn't this that made my hands tense up into sour claws of nausea. It was the way he said it.

" You're in my seat. "

No "excuse me, " no polite uncertainty, just the rigid, hideous fact. The thud with which it landed expelled all my preparation. Before I remembered my plans to pretend to be asleep, deaf, French, or only sat there because someone else was in my seat, I was walking to find another vacancy.

I ended up dwelling unhappily beside a girl with a boys bum. I knew that because she walked too far past when she returned to one of what I thought to be two empty seats when I sat myself there. I fidgeted until our reunion on the platform, where you brutally informed me "That man was really rather pleasant, actually. "

Today I thought I'd better make sure that couldn't happen again and I pulled the ticket from the top of my seat. It took a few attempts and the facade of hanging a jacket to finally complete. I was terribly cautious. There's a threat of punishment for such deeds by fine as far as I understand, but those shackles were at the back of my mind as I crushed the reservation in my hidden fist. Folding and squeezing as if it were that beast on the way to the seaside.

Fortunately, there was no retribution. If anything the train got quieter as the journey continued.

And so in the tunnel, unable to decide, my head flicked through this trilogy of angles, angel after angle, until we were out the other side.

My frantic twitching no doubt caused the man at the adjacent table to narrow his eyes at the very least, I imagine.

I don't know for sure.

I didn't have time to add him to the cycle.

О, Алекс, всемогущий Алекс! Помоги мне, вытяни меня из этого говна. Ибо только твои песни истинны. Ибо только они не вводят меня во искушение.

Аминь