Это просто Вьюи блог

список странный. много лишнего, многих книг, которые должны быть, нет.

прочитала маловато конечно, но у меня ещё 10 лет! первое и второе в скором времени. в остальном руководствоваться этим списком при выборе "что почитать" я скорее всего не буду.

1. Жизнь взаймы
Эрих Мария Ремарк

2. Портрет Дориана Грея
Оскар Уайльд

3. Повелитель мух
Уильям Голдинг

4. Ночь нежна
Френсис Скотт Фицджеральд

5. Бойня номер 5
Курт Воннегут

6. Лолита
Владимир Набоков

7. Заводной апельсин
Энтони Берджесс

8. Легкое дыхание
Иван Бунин

9. Превращение
Франц Кафка

10. Любовница французского лейтенанта
Джон Фаулз

11. Милый друг
Ги Де Мопассан

12. Алиса в стране чудес
Льюис Кэрролл

13. Джен Эйр
Шарлота Бронте

14. Алые паруса
Александр Грин

15. Малыш
Аркадий и Борис Стругацкие

16. Настенька
Владимир Сорокин

17. Что делать
Николай Чернышевский

18. Бродяги драхмы
Джек Керуак

19. Апрельское колдовство
Рей Брэдбери

20. Записки революционера
Петр Кропоткин

21. Убежище. Дневник в письмах
Анна Франк

22. Кэрри
Стивен Кинг

23. Пена дней
Борис Виан

24. Нейромант
Уильям Гибсон

25. Над пропастью во ржи
Джером Дейвид Сэлинджер

26. Пока подружка в коме
Дуглас Коупленд

27. Ловушка для золушки
Себастьян Жапризо

ждёшь маму с работы
ждёшь звонка на перемену
ждёшь каникул
ждёшь выпускных экзаменов
ждёшь вступительных экзаменов
ждёшь сессию
сначала ждёшь единственного
потом ждёшь любого
ждёшь, когда он придёт
ждёшь, когда выйдет из ванной
ждёшь, когда наконец отвалит
ждёшь зелёного на светофоре
ждёшь горячего в ресторане
в феврале ждёшь лета
в июле ждёшь новогоднюю ёлку
ждёшь выходных
ждёшь, когда деревья станут большими
ждёшь дождика в четверг
ждёшь погоды у моря
ждёшь своей очереди
ждёшь, что будут ждать тебя
в принципе
в тот день
когда ловишь себя на мысли
что больше ничего не ждёшь
после тире
можно смело ставить
вторую дату

Острый психоз - Вы говорите с кошкой.

Острый галлюцинаторный психоз - Вы говорите с несуществующей кошкой.

Паранойя - Вы боитесь сболтнуть лишнего при кошке.

Шизофрения - Кошка говорит внутри Вас.

Неврастения - Вы жалуетесь кошке, кошка молчит, Вас игнорирует и Вам это кажется совершенно невыносимым.

Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.

Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.

Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.

Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь -- человеку нужна, как минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.

Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.

Дым табачный воздух выел. Комната - глава в крученыховском аде.
Вспомни - за этим окном впервые руки твои исступленно гладил.
Сегодня сидим вот, сердце в железе. День еще - выгонишь, можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет сломаная дрожью рука в рукав.

Выбегу, тело в улицу брошу я. Дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась.
Не надо этого, дорогая, хорошая, давай простимся сейчас.
Все равно любовь моя - тяжкая гиря, ведь висит на тебе, куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб.

Если быка трудом уморят - он уйдет, разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей, мне нету моря, а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон - царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей, мне нету солнца, а я и не знаю, где ты и с кем.

Если б так поэта измучила, он любимую на деньги б и славу выменял,
А мне ни один не радостен звон, кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа.

Завтра забудешь, что тебя короновал, что душу цветущую любовью выжег,
И суетных дней взметенный карнавал растреплет страницы моих книжек…
Слов моих сухие листья ли заставят остановиться, жадно дыша?
Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг.

я задохнусь сейчас просто. зачем ты такой красивый.
блюзы ночные, «спой», карамель и нуга.
город, обнявший нас сотней васильевских линий,
черный почти, темно-синий
как никогда…
с тех пор каждый раз, когда ты прекращаешь длиться,
смотреть, ухмыляться, дышать на другом конце.
я утыкаюсь щенком в мимохожих, в лица
взглядом впиваюсь.
стерилизовать, лечиться
дайте мне что-то от памяти, вот рецепт,
выньте эти спицы,
заткните внутри фальцет-
ное соло.
больно мне, больно.
губам так солоно,
когда катятся с глаз долой
злые бусины слабости.
ты так давно не мой,
но у меня до старости
ямки ключиц сберегут терпкий запах твой.
где-то там, на дне.
и еще, как метка,
слева на шее две родинки –
я же помню. в конечной тьме
касанием кончиков пальцев
их прочитаю.
вслух. как тогда. тебе.
только мой-дорогой, как-никто-чужой,
может, хватит танцев.
не в ритм. на углях. во мне.

Я готова всю жизнь ссориться с любимой подругой и слушать от нее несправедливости и упреки в собственной мягкотелости, лени и показушности – но я знала и знаю, что она имеет на это право. Мы убьем друг друга за идею, но никогда не станем банально как-нибудь и нелепо вцепляться друг другу в волосы из-за мужика или поднимать хай из-за дурацкого стобаксового долга. И если мы когда-нибудь все-таки поссоримся навсегда – это будет как раз тот случай, когда лучшие друзья перестанут быть друзьями, но останутся лучшими. И я буду думать о ней светло, и говорить гордо, едва зайдет речь – N? Да, мы когда-то были не разлей-вода – и всю жизнь расти и добиваться вершин, чтобы доказать ей, что я была ее достойна.
________________________________
так то)

порою, вы выбираетесь из постели утром и думаете,
что не собираетесь этого делать, но усмехаетесь про себя,
вспоминая все те разы, когда думали также, и
вы идете в ванну, умываетесь, смотрите на лицо
в зеркале, о боже, боже, боже, но все же укладываете волосы,
одеваетесь, кормите кошку, идете за газетой, за газетой с кошмарами
кладете ее на журнальный столик, целуете жену
на прощание, и уже после, сдавая машину назад, вляпываетесь в настоящую жизнь,
и как миллионы других, выбираетесь на арену еще раз.

вы на автостраде, пронизанной автомобильным трафиком
стремитесь и к чему-то и не к чему, вы ударяете
кулаком по радио и врывается Моцарт - о это нечто! - но так или иначе вы
продираетесь сквозь медленные дни и сквозь напряженные дни, и сквозь унылые
дни, и сквозь ненавистные дни, и сквозь редкие дни, и такие
восхитительные
и такие разочаровывающие сразу, потому что все мы
такие разные и такие одинаковые.

вы нащупываете выключатель, проезжаете самый опасный трафик в городе
на мгновение почувствовав себя замечательно, так Моцарт
вкрался в ваши мозги, прошелся по всем внутренностям и выскользнул
через подошвы.

это была жесткая борьба ценностей
поскольку мы все ведем в одиночку,
делая ставку на новый день

ты знаешь, а мы ведь уже умерли.
тысячу лет назад.
и все, что ты видишь вокруг,
наш последний сон.
замерли картины прошлого в пустых зрачках,
а мне все снится, что я влюблен.
и в этой отчаянной, нелепой, искренней
иллюзии, моем побеге от истины,
я пытаюсь согреть нас обоих искрами,
среди леса февральского, под сгнившими листьями.

Я куплю себе туфли к фраку,
Буду петь по ночам псалом
Заведу большую собаку.
Ничего, как нибудь проживем.
А когда износятся туфли
И издохнет от старости пес
Пеплом станут в камине угли
Звезды с небом скует мороз
Будет ночь, словно льдинка, хрупкой,
Будет музыкой мрак дышать
На подстилке из старого фрака
Будет милый щенок лежать
Новый фрак повиснет на стуле
Пара туфель стоит у дверей
Жить по-новому очень трудно
Жить прошедшим еще трудней

смыслы совсем не держатся.
как же так. господи.
летние юбки, волосы, босиком.
нет ничего глупее, чем ревновать. но
не осязать его пальцами: вздохом одним. тайком.
перекатывать льдинкой во рту слова.
посвящать в сокровенные пересоленные моря,
рисовать губами заветные острова:
забирай. вдыхай. и играй. и играй мне. ну!
не дышать. потому что сбиты все вздохоритмы.
просто слышать стократно все то, что он говорит и,
глядя в свет, струящийся через воду - идти ко дну,
которое, черт возьми, тоже
принадлежит ему.
засыпать на дне самой соленой песчинкой.
сразу раскусывать до начинки,
все запускать под кожу,
через неделю
подарить дубликаты любых ключей
величать Апрелем.
того, кто не обнимал ни разу твоих плечей.
мне всегда казалось, что это похоже
на танец со стулом, но оказалось, что
это похоже на дикие пляски в ночь на купалу
прыгать с разбегу, подол зацепить огнем
и сгореть предрассветно под легким, вроде бы, одеялом.
с открытым в весну окном.

сколько раз еще и кому ты скажешь
эти фразы свои дежурные. чертовы.
вынешь из себя, не подумав даже,
не озадачившись даже подсчетами:
" скольких я так обрадовал? скольких взял
и положил в карман. или сразу в расщелину
между простынями и духотой одеял.
скольких примерно я этой улыбкой распял? "
так из тебя легко выскользают нежности,
так они близко к внешности, на поверхности.
внутрь ведь никого никогда не пускал.
тебе самому этот внутренний город мал.
не во все проходишь лазейки, не все дворы
в пешеходной доступности,
но тебе-то хватит норы
строго нужной крупности:
там засесть и растить себе слой коры.
только надо учесть издержки игры
этой злой навылет:
если ты подрезаешь кому-то крылья,
этот кто-то потом сидит у тебя внутри -
ноет и подыхает.
а ты, милый, просто туда не смотри.
говори: "бывает"

У меня тут ничейность, и от греха подальше - сердце на “mute”.
Изнутри все черно, как гарь, ну какие мои дела,
когда снишься и снишься. Меня эти сны добьют.
У тебя все как надо, без лишних вспышек, хранишь уют,
Бережешь свой покой от вмешательств всяких таких, как я.
Она отстирала тебе все цветные простыни добела.
Поистерла всю память, сожгла все причалы и острова.
Пишешь письма каллиграфическим, без выступов за поля.
И неважно совсем уже, как я тогда ждала.
Важно, чтобы она тебя обожала и берегла.
Только не спрашивай больше, пожалуйста, как у меня дела.

…а ты где-то там ешь и пьешь, говоришь и врешь,
а ты где-то целуешь женщин и может быть любишь их…
и я думаю, если когда-нибудь ты соскучишься и придешь,
что я тебе отвечу? ну что я тебе отвечу? от сих до сих -
это сердце, а в сердце тугая мгла.
оно спит, и - правда, не стоит его будить.
на твоей половине ночь, на моей половине мрак, кочующий по углам.
не приходи ко мне детка. даже с любовью не приходи.

Пока дети спят, пока не разбудили,

так тихо падал снег, пока нас не убили.

опять который раз пьем виски, как обычно.

Не говорите нет, все будет неприлично.

И в душу наплевать, что б больше не казалось.

Перекурить следы, оставленные глубже,

Разбрасывать слова - все, что опять осталось.

Переиграть нельзя, а мне так неказалось