trust

находить в ком-то целую вселенную и тут же её терять.

Люди умирают в себе. "Я не люблю тебя"- и человек погиб.

худеть надо, а не джинсы с высокой талией покупать.

Мои хрустальные мечты разбиваются о чугунную жопу реальности.

я любила мужчину, а он был груб.
больше я не люблю мужчин.

Иди домой, ложись спать, и ни во что не вмешивайся, смотри на все со стороны, не поддавай критике, вставай в предписанные позы и принимай все, как оно есть, ты же все равно даже не знаешь ради чего живешь.

ты берёшь меня за руку.
чувствую холод и что мне не дожить до завтра.
даже, возможно, первой шепчешь то ли молитву, то ли мантру.
тасуешь маршрутные карты.
и мне никогда не вытянуть верной. ломаю голову - кто твой соперник?
Люцифер или Иисус Христос?
длинный шерстяным рукавом вытираешь нос
[убийца запретных полос, с которых мне не улететь]
я ставлю на секс - ты ставишь на смерть.
я уже даже боюсь не успеть
тебя изловить-раздеть-разглядеть.
у тебя глаза цвета льда выцветший гобелен.
мой беспощадный Кай точит свои ножи,
пока я меж его колен теряю шансы остаться в живых.
[венка играет скерцо под моим языком]
твоё молчаливое сердце, наверное, очень жестоко.
просишь ничего руками не трогать.
я удивлюсь - как ты умеешь прятаться.
говорят, это опасно -так ненормально
влюбляться как будто сдаваться в сороковые фашистской Германии
и знать - всё равно расстреляют -
спину нести мишенью готовиться
агонизировать -
течь соком вишни
ведь никаких мировых
соглашений
ты не подпишешь.

я как тебя никого еще не любила.

в колючем свитере, со взглядом марианским.
таким глубоким, что не переплыть.
ты заливала промахи шампанским,
чтоб больше никого не полюбить.

не стесняясь, открыто и смело (я теперь только так говорю): я люблю твоё блядское тело, но не блядскую душу твою.

я лежала у тебя на груди.
и правда хотелось знать, что впереди.
насколько
через каких-нибудь пару лет мы окажемся далеки.
а твое сердце билось так сильно,
что казалось, у меня останутся синяки.

ты приезжаешь последнею электричкою, потом снова уезжаешь.
ты делаешь меня истеричкою и говоришь 'люблю' только когда кончаешь.

сначала ты теряешь инициативу и мотивацию, а потом наросший на тебе мох начинает казаться тёплым, домашним и уютным.

мне кажется, что больше половины людей, которые прощают, не то чтобы сильные, они просто не могут без тех, кто им наговнил.

тупое чувство собственности, когда любимого человека хочется запереть в подвале, чтобы никто к нему не приставал.