24:59

— я не думал, что осень тебя так покалечит.
моя девочка, как же ты тут без меня?

всё в порядке.
дай бог доживу до января.

я пришла, пока ты спал
на распашку все твои сны
я закрою ладонью глаза
не ищи меня больше
не жди

мне приснилось море, глубокое, синее и твои глаза небесного цвета..

я больше никогда не начну с этих строчек письмо тебе
да и зачем, ведь моё тело обводят мелом, а ты даже не плачешь, прикинь
любила, любила, любила, да ладно, быть не может. что вообще это для тебя значит, кроме как стойкая позиция перед подругами, что ты не хуже их. не слабее
да, любимая, ты отличаешься
вот этой своей болезненной вьюгой, болью.
ландыши расцветаю по весне, которую я больше не увижу

отвратительное чувство, понимать что всё во что ты верил, оказалось таким дерьмом. и вообще, любили-то даже не тебя.
точка в точку. число в число, по разным каналам адресатов, водопроводная любовь, ржавая.

я больше никогда не начну с этих строчек письмо тебе
да и зачем, ведь моё тело обводят мелом, а ты даже не плачешь, прикинь

какой же я был слепой. какая же ты была красивая
да, любимая, ты отличаешься
вот этой своей болезненной вьюгой, болью.

сегодня я умру для тебя
ощутишь на себе остроту октября
снова плачешь выдыхая дым
но ты будешь любим другим

предел для меня - небо.
я прикурю на кухне от комфорки нелюбимые кемел, налью себе крепкий без сахара и наверное растроюсь. но это же ничего, по сравнению с тем, что ты ушла. нет, не за хлебом, не на работу, не к подругам на кофе, а на совсем. пусто так.
холодно.
две чашки по привычке. две подушки. будильник тебе на первую пару. медведь твой. и я.

возвращайся. мы тебя ждём.

осень, ты никогда не отпускала нас живыми
маленький мальчик бегал босиком по гальке, никто не дружил с ним
окна открыты, но в них только зимы
а холод сушит губы, паузы зажаты, мой город весь усыпанный гранатами
одно неверное дыхание и мы взлетим
вот только не на три чуть выше неба
любовь не греет, а лишает зрения
маленький мальчик резал ноги в кровь, но верил
что море смоет боль, но море лило слёзы только
но ведь нам всем известно, слёзы с солью
осень, ты никогда не отпускала нас живыми
портьеры переполнены людьми
смешно, ну да, чужое горе в радость
а мальчик всё пытался научиться плавать, но шёл на дно
вино ещё не доводило никого до счастья
а море, море молча разрушало замки
песок и раковины
осень меня на половину ранила
вторая умирает с августа
а мальчик бегал босиком по гальке с парусником
но волны никогда не пустят его в плавание
осень, я никогда не видел твой ноябрь

и меня опять как будто табуреткой огрели
сказав при этом "наберись терпенья и сжимай крепче зубы "
мои нервы, правда, как никогда терпели
но во рту с треском ломались зубы.

этот вагон метро был почти полным, но твои глаза мне запомнились аж до боли
белая белая белая майка, тонкие плечи, улыбка слегка видна
нас тогда свёл чужой город
тебя и меня

пишу тебе письма
но оставляю их под слоем пыли.
Как день прошел
как почти забыла черты лица
когда-то любимого.
Тяжело было, но я выдержала
я же сильная. Сил бы мне.
Пробовала рисовать по памяти.
Знаешь, получилось, но на портрете не ты.
Как хорошо, что ты перестал мне снится.
Я не хожу больше в твой двор
на знакомую до боли лавочку
не сижу там часами как ненормальная.
Не хожу на качели, на турники, на пляж.
Меняю парикмахерские, чтобы случайно не встретиться.
Хотя даже разбудив меня ночью я вспомню
и расскажу все, что с нами было.
Я не забыла
я не забыла

я не хочу, чтобы после меня твои руки держал кто-то еще и называл тебя любимым.
во мне умирает каждая живая клетка, стоит мне представить эту картину.
знаешь, я ведь никогда не видела тебя с другой, никогда не видела, как ты кого-то обнимаешь.
но я знаю, если это произойдет, то я просто погасну.

Когда любовь заканчивается, один обязательно страдает. если никто не страдает, значит любовь и не начиналась. если страдают оба, любовь еще жива.

Я помню как вчера
Его последние слова:
" Все под контролем-
спи спокойно.
Простой пожар. "
Поцеловал..
" Как самочувствие?
Похоже, это жар. "
Неважно.
По телу дрожь
А сердцу страшно:
Что с ним? Как он?
Взрыв отбил желание на сон.
Минуты, кажется, длинною в вечность.
300 минут.
300 плевков в глубь, в бесконечнось.
Дыханье сбилось
Быть может с ним что-то случилось..
В пустой двушке
" Тик-Так" и глухие "Ку" Кукушки.
Сделаю чай, хлеб с маслом
Надежда на счастье шаг за шагом погасла.
на 317 становится тошно.
Звонок.
.. -А может?
-Не может.
-А точно?
-А точно. .

Она ушла молча. Считай по английский. Не оставляя нового номера и адреса. Она забрала даже все цветные ручки, что вы покупали перед началом 9 класса. Странно так, вот и кончилось твоё детство. И какая впрочем разница, кто с кем рос, кто кого любил, кто кем жил. Важно одно - Ты остался умирать в одиночку.
Она ушла молча. Дверь совсем не скрипела, как обычно от ветра. Всё осталось на своих местах, полумрак твоей комнаты жадно впитывал остатки тепла и света. Всё замерло, хотя нет. Всё остановилось. И только часы медленно отматывали привычные килобайты секунд.
Ты остался умирать в одиночку.
Знаешь, а что нужно человеку чтобы он был счастлив? Да, ему нужен человек. Всего лишь какой-то там метр с половиной горячего тела. И больше ничего.
Она ушла молча, как все сильные женщины, после самой большой в их жизни любви.
Правда из слова "любовь", так легко составить "боль" убрав лишь две буквы. Два человека и одна глупая смерть.
Она ушла молча.

Почему люди считают, что имеют право разрушить чужие жизни? Уходя, обижая, не звоня, бросая на ветер слова. . Вы что, Боги, чтоб решать кому мучаться, а кому жить счастливо? Если уж сказали «люблю», то будьте добры любить до последнего вздоха. Если сказали «обещаю», то разбейтесь в лепёшку, но сдержите обещание. Если произнёсли «не отпущу», то сделайте всё, чтоб остаться

Если вы еще никогда не плакали в ванной, лежа на кафельном полу, включая воду, заглушая свою боль и крик от горя, которое разъедает изнутри самые, даже малейшие клеточки, а сердце так и готово выскочить наружу… если вы ещё никогда так не делали… То вы не влюблялись. Благодарите Бога.