_ Но ведь это ложь. Даже когда мне кажется, что это правда, это остается ложью.

Есть, брат, женские души, которые вечно томятся какой-то печальной жаждой любви и которые от этого от самого никогда и никого не любят

Бунин И А

.

я сдвину горы-
мне это по силам.
поселюсь средь снегов-
холод будет мне милым.

океаны глубокие
мне по колено.
как осока болотная,
все вокруг меня тленно.

до крови, до крика
буду биться о скалы-
лишь бы больше не видеть
мне ваши оскалы.

соленой соленой
океанской водой
захлебнусь
снова и снова.

но ни ваши оскалы,
ни ваша грязь
от меня не добьются
ни единого слова.

СКРИПКА И НЕМНОЖКО НЕРВНО

заразило

Сегодня я декламирую пьяный бред и видения о скрипке со сцены прокуренного зала, в заключение осушаю последний стакан и делаю пьяно-пошатывающийся поклон. Еще только перевалило зза полночь, а я уже потерял темно-серую шляпу, пиджак помялся, мысли растеклись,. . остались странные люди и далекие овации. Сегодня я Маяковский. Сегодня

навеяло и застряло.

наш чист союз-
мы вскоре расстаемся
и безмятежен блюз,
c которым танцевали.
прикрою ваши плечи шалью
и удалюсь
немедленно и безвозвратно.

СКРИПКА И НЕМНОЖКО НЕРВНО

Скрипка издергалась, упрашивая, и вдруг разревелась так по-детски, что барабан не выдержал: "Хорошо, хорошо, хорошо!" А сам устал, не дослушал скрипкиной речи, шмыгнул на горящий Кузнецкий и ушел. Оркестр чужо смотрел, как выплакивалась скрипка без слов, без такта, и только где-то глупая тарелка вылязгивала: "Что это?" "Как это?" А когда геликон - меднорожий, потный, крикнул: "Дура, плакса, вытри!" - я встал, шатаясь, полез через ноты, сгибающиеся под ужасом пюпитры, зачем-то крикнул: "Боже!", бросился на деревянную шею: "Знаете что, скрипка? Мы ужасно похожи: я вот тоже ору - а доказать ничего не умею!" Музыканты смеются: "Влип как! Пришел к деревянной невесте! Голова!" А мне - наплевать! Я - хороший. "Знаете что, скрипка? Давайте - будем жить вместе! А?" 1914
Владимир Маяковский. Лирика.

НОЧЬ

Багровый и белый отброшен и скомкан, в зеленый бросали горстями дукаты, а черным ладоням сбежавшихся окон раздали горящие желтые карты. Бульварам и площади было не странно увидеть на зданиях синие тоги. И раньше бегущим, как желтые раны, огни обручали браслетами ноги. Толпа - пестрошерстая быстрая кошка - плыла, изгибаясь, дверями влекома; каждый хотел протащить хоть немножко громаду из смеха отлитого кома. Я, чувствуя платья зовущие лапы, в глаза им улыбку протиснул, пугая ударами в жесть, хохотали арапы, над лбом расцветивши крыло попугая. 1912
Владимир Маяковский. Лирика.

СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ

[БЕГ] Друзьям Наши лиры зарж а вели от дымящейся крови, разлученно державили наши хмурые брови. И теперь перержавленной лирою для далеких друзей я солирую: «Бег тех, чей смех, вей, рей, сей снег! Тронь струн винтики, в ночь лун, синь, теки, в день дунь, даль, дым, по льду скальды!» Смеяв и речист, смеист и речав, стоит словочист у далей плеча. Грозясь друзьям усмешкою веселой, кричу земли далеким новоселам: «Смотри-ка пристально - ветров каприз стальной: застыли в лоске просты полоски, поем и пляшем сиянье наше, и Север ветреный, и снег серебряный, и груди радуг, игру и радость! Тронь струн винтики, в ночь лун, синь, теки, в день дунь, даль, дым, по льду скальды!» 1921

hot hot hot