Нurricane

Ровно через год после 1 просмотра, я решила пересмотреть 7 часть Гарри Поттера. Ну, что ж. Убедилась, что мне не очень понравилась эта часть, но в ней наверное, больше всего чувств и эмоций героев.

Любимый эпизод в фильме: поцелуй Гермионы и Гарри.

Печально, Добби умер:((((((((((((( (Но я не плакала уже :)

sweetgrint : loveviewy : mit-hase :

Мизантропия – честность перед людьми.

Цинизм – честность перед собой.

*____*

mva:hermionegranger:

0 via bellam

7 затонувших кораблей, которые обязательно нужно увидеть по версии Forbes

1. Фрегат «Сириус»

Британский фрегат был спущен на воду еще в 1797 году. Сейчас он расположен возле острова Маврикий, Порт-Луи. Он пошел ко дну во время боя с французскими кораблями в 1810 году, в ходе которого сел днищем на коралловые рифы, где получил в свой борт залп вражеских орудий. До сих пор на глубине 20-25 м вокруг корабля разбросано по дну его некогда грозное оружие, в том числе и обломки пушек.

Те же, кто на погружение не отважится, найдут в этой части Маврикия и обычные наземные достопримечательности. Тот же Порт-Луи сам по себе является достопримечательностью — как минимум архитектурной, где смешались пять культур: креольская, индийская, китайская, французская и британская.

Погружение к «Сириусу» потребует обладания сертификатом, соответствующим как минимум уровню OWD в системе PADI. Однако на Маврикии есть своя ассоциация скуба-дайвинга MSDA, в которую входит несколько дайв-центров. В любом из них можно пройти курс обучения и получить сертификат, одновременно являющийся и страховкой. (При этом стоит помнить, что пользоваться услугами не входящих в MSDA клубов настоятельно не рекомендуется.)

Стоимость погружения: 2000 маврикийских рупий (около €50).

2. Паром «Зенобия» Кипр. Ларнака.

Огромный греческий паром, названный именем пальмирской царицы Зенобии, затонул в первом же своем плавании. 172-метровый паром неожиданно стал крениться на левый борт, проплыл в таком состоянии еще 4 дня (в течение которых команда пыталась найти причину крена и справиться с ней своими силами) и в конце концов степенно погрузился на дно. Это редкий счастливый пример гибели такого большого судна, не унесшей ни одной человеческой жизни: спасены были все члены экипажа.

Сегодня гигантские размеры «Зенобии» делают ее многоуровневым аттракционом для ныряльщиков — левый борт парома находится на глубине 42 м, и попасть к нему получится только у опытных дайверов, зато правый борт покоится на 18-метровой глубине, и добраться до него сможет всякий, кто делает это хотя бы не впервые. А благодаря прозрачности воды в этих местах увидеть «Зенобию» можно даже сверху — подлетая к Ларнаке.

Некоторые полагают, что построенный в 1979 году паром погиб из-за неисправности бортовых компьютеров. Однако основной версией все же остается умышленное затопление судна с целью получения страховки. И немудрено, если это так: «Зенобия» пошла ко дну с грузом на £200 млн, который (а в числе прочего это около 100 грузовиков) так и остался лежать на дне.

3. Кладбище кораблей, Трук. Это Федеративные Штаты Микронезии

Несмотря на то что температура воды здесь круглый год около 28 градусов, период с июля по октябрь — не самое подходящее время для ныряния из-за высоких волн и пасмурной погоды. Так что лучше ехать сюда в декабре-апреле.

Штат Трук, состоящий из островов вулканического происхождения, не самое исхоженное на земле туристическое место. Основной вид туристов здесь — серферы и дайверы, так что вместо грандиозных отелей здесь можно найти лишь маленькие гестхаусы. Но как бы ни обстояли дела с жильем, для дайверов это очень значимая точка — именно здесь, на дне лагуны, находится братская могила двух японских флотов: морского и воздушного, у которых во время Второй мировой войны здесь была база. В феврале 1944 года американцы нагрянули сюда мощью сотен бомбардировщиков, и после той атаки, названной «Операция Хэйлстоун», флот Японии остался практически ни с чем.

С тех пор дно буквально завалено самолетами и кораблями, среди которых и эсминцы, и танкеры, и крейсеры, и даже подлодки. И все это опутано коралловыми зарослями, в которых полно красивых рыб, в том числе рифовых акул.

Большинство покоящихся на дне кораблей сохранились полностью, причем значительная их часть лежит на мелководье. К примеру, нос одного из самых больших кораблей — 132-метрового «Фудзикава Мару» — находится всего в девяти метрах под водой. Так что, по дайверским меркам, спуститься к нему — задача нулевой сложности.

4.Пароход «Барон Гауч»

«Барон Гауч» затонул на западном побережье Истрии, недалеко от Ровиня — бывшего в свое время пристанищем пиратов и контрабандистов со всей Адриатики. Спущенный на воду в 1908 году корабль начал свою морскую карьеру вяло — немного поплавал, потом попал в ремонт, чем втянул своих владельцев в тяжбу с судостроителями. Но тут приключилась Первая мировая, и история корабля получила неожиданное драматическое развитие, а затем и трагическую развязку. Сначала «Барон» подвозил припасы в город Котор, а позднее судно стали использовать для эвакуации мирных жителей.

Однако 13 августа 1914 года пароход, полный беженцев из зоны военных действий, подорвался на мине. Из материалов расследования становится ясно, что крушения можно было легко избежать, не оставь кто-то из членов команды свой пост ради вкусного обеда в каюте.

Кстати, тела погибших находили на корабле и много лет спустя, так что статус военного захоронения корабль носит до сих пор и погружение к нему не совсем легально. По состоянию на сегодня к «Барону» допускают только несколько дайв-клубов, имеющих особую лицензию; просто индивидуальным ныряльщикам спускаться к кораблю строго запрещено.

Стоимость погружения: от €100, включая экипировку.

5. Кладбище кораблей в гавани Скапа Флоу (Северная Шотландия).

Большая часть лежащих в Скапа Флоу кораблей — судна германского военного флота, затопленные в Первую мировую германскими же силами. Решение уничтожить свои корабли было принято немецким командованием от безысходности: интернированный флот уже полгода стоял в британской гавани. Сумев отправить большую часть своих людей в Германию, адмирал Рейтер ухитрился под самым носом у британцев, не имея даже рации для сообщения между кораблями, спланировать и осуществить уничтожение 50 немецких кораблей. Так 21 июня 1919 года, в день официальной капитуляции Германии, в течение нескольких часов все они были взорваны.

Сейчас в Скапа Флоу покоится в общей сложности около 70 судов. Лучшее время для дайвинга здесь — с мая по ноябрь, но даже летом вода прогревается максимум до 16 градусов, а на глубине остается практически ледяной. Зато (поскольку в Скапа Флоу до сих пор остается много неидентифицированных и необследованных кораблей), есть возможность стать первопроходцем на одном или даже нескольких из них.

Стоимость погружения: от £400 на уже освоенные корабли

6. Лайнер «Андреа Дория».

Лайнер находится в водах Атлантического океана. Побывать на «Андреа Дориа» — предел дайверских мечтаний и сверхзадача, а дайвер, побывавший на нем, — сверхдайвер. Затонувший на пути к Нью-Йорку после столкновения со «Стокгольмом», этот лайнер по всем параметрам стал самой труднодоступной целью: глубина 75 м, сложное устройство внутреннего пространства корабля, хаотичность океанского движения вокруг и температура воды не выше 7 градусов.

Все эти препятствия усугубляются еще и массой дополнительных сложностей. Достичь места, где лежит лайнер, можно только в течение полутора месяцев в году, а сам путь от ближайшего берега занимает 11 часов.

Вместе с тем случай с «Дориа» вошел в историю кораблекрушений как самая успешная спасательная операция: из 1706 находившихся на нем человек удалось спасти 1662. Однако с тех пор на уже затонувшем лайнере погибло 15 профессиональных дайверов.

Единственная компания, организующая экспедиции на «Дориа», берет за это удовольствие $350

7. «Титаник». Атлантический океан.

Рядом с ним нельзя ставить ни один затонувший корабль. Он находится на глубине 3750 метров в водах Атлантического океана, поэтому добраться до него не так уже и легко, только на одно погружение уходит 10 часов. Поэтому тот факт, что на «Титаник» можно попасть, кажется фантастикой. Тем не менее это возможно. И это достижение, между прочим, можно целиком и полностью записать на счет российской науки, хотя проводит экспедиции американская компания Deep Ocean Expeditions.

Для погружения используются произведенные в СССР глубоководные аппараты «Мир», а руководит экспедициями российский ученый, заведующий лабораторией глубоководных обитаемых аппаратов Института им. П. Ширшова доктор Анатолий Сагалевич. Первая экспедиция на «Титаник» прошла в 1998 году, с тех пор их было еще две, и каждый раз между экспедициями проходило 5 лет.

Ближайшая, правда, состоится не в 2013-м, как должна бы, а в 2012-м: вероятно, свою роль сыграли нумерологические суеверия. Длится экспедиция 12-13 дней, но на само погружение из них уходит лишь 8-10 часов. В батискаф «Мир» помещаются три человека, один из которых — пилот. Внутри довольно тесно, но выбирать не приходится: ради «Титаника» можно потерпеть и не такое. Кстати, размеры батискафа исключают участие в экспедиции людей нестандартно высокого роста или с избыточным весом: ограничения, связанные с этим, а также с состоянием здоровья предполагаемого участника нужно заранее уточнять в Deep Ocean Expeditions.

Стартует экспедиция в канадской провинции Ньюфаундленд, а стоит это ни с чем не сравнимое приключение $59 680 с человека. Тем, кому эта сумма покажется неподъемной, будет предложена урезанная версия приключения ценой в $10 000. Все то же самое, за исключением собственно погружения. Впрочем, оплату позволено производить поэтапно.

Стоимость погружения: $59 680

ilovehe:taytay:

Запечатление.

Это невероятное притяжение, когда вокруг всё меняется.Только это уже не земля держит тебя, и ты сделаешь всё что угодно, станешь тем, что ей нужно. Другом. Братом.Защитник ом.

(via taytay)

naastyaaa:

люблю этот момент :D

via nitaleto

да забавный момент)

naastyaaa:

via elegantlady:fuckmydreams:krolikrodzher

Возвращение в Брайдсхед.

Фильм очень странен.

Поняла, что порой вера с людьми делает ужасные вещи и то, что полный атеист никогда не обратится в веру, даже ради любимого человека. Это довольно-таки печально.

Прекрасный, величественный дворец, но кто-то восхищается им, а кто-то ненавидит его. И даже не ожидала, что в фильме появятся прекрасные виды Венеции. Это очень порадовало :)

Почему мы не всегда говорим другим людям то, что хочется? Почему мы не всегда можем сказать элементарные слова, выражающие наши чувства к другому человеку? Почему мы боимся что-то менять в своей жизни? Вроде, все эти вопросы можно очень просто решить, но всегда существует какое-то "но" и сразу же в мозгу включается какой-то маячок, который кричит: "не нужно этого делать/говорить/менять".

Я просто хочу изменить свои мысли.

crazyshell:no-nick:lenman:mazafucka:yourfackingdream:vareshka:

Я люблю, когда я знаю чьи-то секреты, но они не знают, что я знаю это, и я знаю, что они не знают, что я знаю.

ООО, сколько я секретиков знаю :D

crazyshell:drammer:zimmer483:sonnensystem:15minwar:midnightinla:gans:

Вот такая социальная реклама была установлена в Новой Зеландии на очень опасном участке дороги. Она призвана повысить безопасность на дорогах, так как в стране начинается сезон проливных дождей, во время которого происходит множество ДТП.

Изображение на биллборде при контакте с водой начинает истекать "кровью". Надпись гласит: "Дождь меняет все. Пожалуйста, учитывайте погодные условия".

Говорят, что во время проведения акции на этом участке дороги не произошло ни одной аварии.

leballons:amorous:krolikrodzher:

crazyshell : drammer : jared-joseph-leto : kasy : lizapsy :

Когда папу задержали для допроса в качестве свидетеля в здании прокуратуры Санкт-Петербурга, я была совсем рядом, метрах в трехстах. В здании факультета международных отношений. Первый курс, лекция и семинар по английскому, обед — любимый черный кофе и салат «Весенний». Шутки, улыбки. Скоро за мной заедет мой парень, и мы поедем в наш любимый мексиканский ресторан. Он заезжает на красивой черной машине, громко играет музыка, я чувствую себя очень крутой и взрослой, самой взрослой и самой крутой. Звонит мама и говорит, что приедет домой попозже. Йес! Очередное везение: попозже — значит, мы еще успеем заехать поиграть в бильярд в бильярдном клубе гостиницы «Прибалтийская». Вот повезло так повезло!

В это время мой отец, раздавленный своими проигрышами в политике, но еще более унизительными и несправедливыми обвинениями, давал показания по делу фирмы «Ренессанс» в маленьком следовательском кабинете. Бывший первый демократический мэр города мог сделать только один звонок из той комнаты. И он позвонил своему главному другу — моей маме. Дома у нас хранится полученная потом пленка с того допроса. Растерянный и бледный отец, с которым властным тоном разговаривает представитель прокуратуры, мать, как раненая тигрица мечущаяся по кабинету в ожидании кареты скорой помощи. Следователь, который, насмехаясь, не верит ни в какой сердечный приступ. Врач. Носилки. Отец, который не хочет, чтобы его видели таким, отец, который мог интеллектуально побить любого, сильный, большой, сейчас лежал под насмешливыми взорами людей в форме и вынужден был испытать и это унижение. Он даже как будто сжался, стал меньше и прозрачнее, проходя весь этот трагикомический ад.

Я сыграла четыре партии в «американку». Каждый раз, ложась на стол, красиво выгибала спину, показно-расслабленно курила сигареты «Вог» и выпила бокал красного вина. Светка рассказала мне про своего нового ухажера, еще мы обсудили, кого позвать на мое предстоящее шестнадцатилетие. Долго мучились, что пятое число не выходной, и приняли решение отметить седьмого, в субботу. Решили не звать Кристину по кличке Нога. Слишком уж она высокая и со всеми заигрывает.

Папу отвезли в больницу с диагнозом «подозрение на инфаркт». Мама была с ним, но поздно вечером уехала, чтобы встретить меня дома. О чем он думал, лежа в одиночестве в палате Военно-медицинской академии? Решение уезжать из страны было уже принято. Оставалось только его реализовать. Было понятно, что здесь жить не дадут. Это можно было понять, когда папе демонстративно на следующее утро после выборов прислали из Смольного картонные коробки с вещами, не дав даже самому прийти проститься с местом пятилетней сложнейшей работы. Это было понятно, когда он, профессор, доктор юридических наук, возглавлявший до своей политической карьеры кафедру в университете, не смог устроиться в свою альма матер простым преподавателем. Это было понятно, когда каждый день выходили все новые и новые заказные статьи, обвиняющие, порочащие, ерничающие, иронизирующие над тем, что ему было так дорого. Но ему очевидность этого побега из города, который он так любил и который его теперь так несправедливо и безжалостно преследовал, стала ясна только в больнице после допроса.

«Доченька, ты будешь седьмого отмечать день рождения, как ты просила, я заказала ресторан для твоих друзей, но ты знаешь, нас с папой, к сожалению, не будет, у нас очень важные дела. Ты ведь не обидишься?» Обидишься?! Да это же какое-то невероятное везение! Шестнадцатилетие без предков! Одна с друзьями в ресторане! Можно курить у всех на виду, выпить алкоголь не в туалете из пакета с соком, а поставить бутылки прямо на стол! Вот это да, вот это праздник! «И еще, доченька, ночевать мы с папой, наверное, не придем, но Жанна (мамина подруга) тебе дверь откроет и с тобой останется». — «Жалко, что вас не будет, папе привет», — это «жалко» было одним из самых неискренних за всю мою жизнь…

После допроса за мамой была установлена слежка, телефоны прослушивались. Позвонить и попросить о помощи мама пошла в магазин «Труссарди». Взяв несколько платьев для примерки, прошла через задний вход в соседний офис компании «Эйр Франс», где работала ее подруга. Сделала два звонка: первый другу семьи парижанину Владимиру Рену — попросить организовать больницу и прислать машину скорой помощи в аэропорт, второй — попросить о помощи в отъезде другого друга — петербуржца Владимира Путина.

В день рождения мне привезли подарок от папы и вместо открытки — его портрет с надписью «Любимой Ксюшеньке от любящего папы». Подарок распаковала быстро и с нетерпением, портрет мимоходом поставила на полку. Седьмого ноября утром я была в панике: на семь вечера уже пригашены гости, а платье, в котором я планировала пойти, оказалось с жирным пятном. Ужас! А еще надо уложить волосы, выбрать под платье сумку, туфли. Звонок отца застал меня в салоне красоты. «Доченька, мы тебя поздравляем! Прости, что сегодня мы не вместе. Пойми, есть обстоятельства…» — «Да ты что, пап, все нормально, спасибо за поздравления, просто тут фен, плохо слышно, приезжать не надо, мы потом справим». — «Доченька, я тебя очень люблю», — слышалось где то вдали. «Да, да, я тоже тебя люблю», — механически ответила я, рассматривая получавшиеся на голове локоны, и положила трубку.

Седьмого ноября отец был выписан из больницы с формулировкой от Юрия Шевченко — главы Военно-медицинской академии, а ныне отца Георгия: «Больной отпущен под личную ответственность домой на выходные, на семейный праздник». Владимир Путин помог организовать частный самолет с медицинским оборудованием, и отъезд произошел быстро, без свидетелей и неожиданно для врагов отца. Всю «операцию» он медленно и по пунктам описал моей маме, попросил все запомнить и в конце беседы сказал: «Людмила Борисовна, не обижайтесь, но повторите, пожалуйста, все, что я просил сделать». Мама все повторила и все сделала. Никто ничего не узнал до прохождения границы, где не было никаких реальных оснований задерживать гражданина России Анатолия Собчака, не числившегося ни в каком розыске и ни в чем не обвиненного. Машина с носилками и капельницами подъехала к самому самолету, папу занесли, и через три с половиной часа он был в Париже, думая, что навсегда оставил страну, которую искренне любил и для которой столько сделал.

Это был один из самых веселых моих праздников. Подарки, подружки, громкая музыка, танцы и вся та радость и острота жизни, которая бывает только в шестнадцать лет. Беспредельный подростковый эгоизм собственного счастья и воздух столь желанной свободы.

Что произошло с нашей семьей, в каком аду жили мои родители в эти ноябрьские дни моего шестнадцатилетия, я узнала, только когда мама вернулась из Парижа после папиной операции на сердце. Дома, ночью и шепотом, она рассказала про папу, больницу, инфаркт и то, что мой отец пока не может жить в нашем городе, в нашей стране.

Сколько в моей жизни было таких праздников, платьев, шуршащих пакетов с подарками и загульных вечеров? Как можно быть настолько поглощенной суетой, чтобы не расслышать дрожание «люблю» в голосе отца. Почему я не бросила институт и не поехала жить к отцу в Париж? Почему я не разрушила суету своих дней и приезжала только на каникулы и выходные, дорожа своей первой любовью, своими подружками, своей свободой, своей совершеннолетней жизнью? А он был там, одинокий и изгнанный, преданный и оклеветанный. Нет уже первой любви, не помню имен сокурсниц и не вспомню, с кем я проводила эти годы папиной ссылки. А того, кого мне так не хватает, я помню каждый день, когда уже нет такой точки на земле, куда можно было бы к нему поехать. Почему так часто сеть событий и обязательств становится важнее любви? Почему осознавать и страдать человек начинает только о невозвратном? Я не знаю ответа, но я стараюсь внимательно прислушиваться к голосам тех, кто жив, кто рядом и кто нуждается в моей любви. Я очень стараюсь. И тот папин портрет каждый день напоминает мне о главном изъяне человеческой сущности — неумении в настоящем ценить по-настоящему ценное.

Тронуло, поразило, я удивлена!

leballons:diadin:malenkayapakost:nutellka:

ТЫЖГОСПОДИБОЖЕМОЙИДИКОМНЕМОЯПУСЯ, НЕЛЬЗЯ КОТАМ БЫТЬ НАСТОЛЬКО МИЛЫМИ