Ветер делают деревья

Всё-таки интересно, почему я всегда оказываюсь за бортом?

Я уважаю старость настолько это возможно. Но вот лезть ко мне со своими "почки застудишь", "детей не будет" и подобной чушью не стоит, абсолютно не стоит. Правда, знаю только одного человека, который способен дать отпор ретивым бабушкам и это, к сожалению, не я.

Стоит поучиться забывать о себе. А то только и слышно соревнование местоимений: я - мне - я - мне -я - мне.

Медленное такое превращение из экстраверта в интроверта. Хотя, это всё очень условно.

Детям неведом тот способ взлома тюремной двери, который именуется самоубийством.

—"Человек, который смеется"

Меня поймут сейчас те, кто хоть раз мыл тюбик из-под туши, а потом себя, раковину и ванную комнату.

Суши-бенто, ты вкусен и тебя мне хочется постоянно!

На самом-то деле всё у всех одинаково. И пока нам по 18-19-20, мы пишем свои мысли на этот счет. Просто у нас не так много жизненного опыта, а писать о чем-то непременно хочется. Ну а это просто всё по классике жанра-да, все теряли друзей, да, всем есть, что вспомнить, есть о чем погрустить. Но эта песня стара как мир.

На самом-то деле всё у всех одинаково, только имена разные.

Словом, я чувствовал такой страх и грусть, что старался потонуть в себе самом, там притаиться, точно хотел затормозить и выскользнуть из бессмысленной жизни, несущей меня.

—"Приглашение на казнь"

Город, на улицах которого Бетховен, а в переходах Земфира, обречен быть любимым.

Бывает приходит мысль, поражает как стрела, и потом лежишь, руки-ноги трясутся. И лучше, если в этот момент на телефоне нет денег.

На почту пришло письмо с содержанием:

• Как вернуть любовь?
• Похудение по Семенову
• Волосы для наращивания

И смех и грех, но просто всё для меня.

Настолько по мне

Рас-стояние: версты, мили…
Нас рас-ставили, рас-садили,
Чтобы тихо себя вели
По двум разным концам земли.

Рас-стояние: версты, дали…
Нас расклеили, распаяли,
В две руки развели, распяв,
И не знали, что это - сплав

Вдохновений и сухожилий…
Не рассорили - рассорили,
Расслоили…
Стена да ров.
Расселили нас, как орлов-

Заговорщиков: версты, дали…
Не расстроили - растеряли.
По трущобам земных широт
Рассовали нас, как сирот.

Который уж, ну который - март?!
Разбили нас - как колоду карт!

Мы все не допускаем даже мысли, что любовь нашей жизни может быть чем-то легким, лишенным всякого веса; мы полагаем, что наша любовь - именно то, что должно было быть; что без нее наша жизнь не была бы нашей жизнью. Нам кажется, что сам Бетховен, угрюмый и патлатый, играет нашей великой любви "Es muss sein!".

—"Невыносимая легкость бытия"