вместо "Наполеоновских планов" на ближайшие три-пять-десять лет, я думаю о том, что было бы круто провести год в Питере, пересмотреть все старые фильмы в кинотеатре "Аврора" на Невском проспекте, в малом, аутентичном зале; поработать в подписных изданиях, бессовестно подслушивать и подглядывать за людьми, скупить все журналы "сеанс" и все в разделе "искусство и кино", жить в квартире на улице Чайковского, где вместо обычного потолка — кирпичный купол!

а потом махнуть в Калининград, ближе к балтийскому морю, чтобы маленький домик в сосновом лесу и десять минут до пляжа; много снимать на старый пленочный фотоаппарат и никогда не выключать любимый виниловый проигрыватель; научиться переносить бесконечный поток сознания в тетрадку или заметки, чтобы потом читать и н а с т о л ь г и р о в а т ь.

а дальше — стать человеком мира на пару лет и путешествовать, путешествовать, путешествовать; чтобы за спиной рюкзак с минимум вещей, а на теле — максимум трофеев из душераздирающих мест…

а потом можно и дом с личной большой библиотекой и кабинетом, в подвале барабанная акустическая установка и бмв е30 в гараже, собранная собственными руками и так лет шестнадцать — восемьнадцать, а потом снова в путь…

больше всего в людях меня бесит невозможная тяга к исключительности и пропаганда в том, что обязательно нужно быть "семь пядей во лбу", обладать изысканно утонченным вкусом, чтобы иметь право заикнуться при каком-нибудь невероятном снобе: "я люблю Бродского"

У меня второй день свободы.
Второй день я слоняюсь по дому и не могу сообразить. Это точно, что ничего не нужно делать? И даже в определенное время включиться в зум — нет, не надо? А что надо-то тогда, бля?
А, ничего.
Это был очень тяжелый год. И здесь я могу без ложной скромности и притворства собой погордиться. Так я еще никогда не уставала, никогда не бросала писать (сколько? три поста за год? нормально вообще?), никогда не осязала своих результатов. Я рыдала 3 сентября от того, что не справлюсь, что это не мой уровень, что я тупая и не смогу. И вот — это все еще не мой уровень, но я купила несколько книг на английском и несколько из них прочитала (о чем вообще никогда в жизни не могла и подумать), я слышу немецкую аудиозапись и что-то из нее понимаю, и что-то же в ответ могу сформулировать. На румынский мною был положен совершеннейший болт (будем честны, это не только моя вина), он сейчас не в приоритете — поэтому здесь откат. Зато провела кучу веселых часов на парах истории, общаясь с преподавателем, и немножечко задружилась еще с одним (вообще это общение стало многим проще — от возраста или от того, что всем здесь до чертиков интересно, как я так смогла, оттуда (!) приехать), и общение с группой вышло на новый лад, они все такие классные, умные, рассудительные, очень мне с ними нравится. Книг, кстати, накупила мешок, пришлось ставить с М. ограничение — не больше двух в месяц, будьте добры.
И мне так радостно от того, что я справилась, не бросила, приложила усилия. Наверное, будь таким мое первое образование, я бы так не смогла (и на второе после уж точно бы не решилась!).
Меня, как всегда, раздирают немного сомнения, что я мало старалась, где-то не доучила, где-то пошла по легкому пути и тому подобное, но сейчас мне сильно хочется осознанно их игнорировать. Я мало и плохо спала, училась с 9 утра до 6/7/8/9 вечера в разные дни, выполняла абсолютно всё заданное, даже если пропускала, исписала целую тетрадь на немецкий словарик своей рукой, исписала несколько толстенных тетрадей только на немецкий! И мне все еще мало? Иди отдохни, господи-боже-мой.
Так что год был, честно говоря, адовый. И очень быстрый. Молниеносный год.
Мне нравится все, что происходит.
Я боюсь всего, что будет происходить.

"Великая красота" — фильм противоположностей. Возвышенная, прекрасная любовь (первая любовь и любовь к Богу) и вульгарный разврат на вечеринках; глупейшее "творчество" псевдохудожника, которому нужен не журналист, а психотерапевт, и прекрасная выставка многолетней работы, наполненной добротой и нежностью; дневная тишь и гармония и ночной разгул.

В этот раз мой взгляд зацепился за искусство. Джеп дважды посещает (как журналист) мероприятия художников и после каждого выходит в разном настроении. Первая — псевдохудожница, которая бегает по мостику и бьётся головой о стену. Вразумительного ничего она журналисту сказать не может, вопросы его игнорирует, пытается влепить лишь свою паршивую жизнь, чтобы её пожалели. Некоторые современные художники работают по подобному принципу. "Я художник — я так вижу" — стало девизом современного искусства. И это ужасно. Видеть — это прекрасно, но было бы ещё неплохо хоть чуть-чуть мыслить при этом. Такое искусство — глупое. Можно сколько угодно искать в нём скрытые смыслы (или скорее придумывать их), но глупый и тщеславный человек ничего осмысленного не создаст, как и по-настоящему красивое. Поэтому все наши современные "Талии Концепты" есть лишь фикция, за которой скрывается жажда внимания и признания. (Кстати, я в курсе про возможный намёк этого персонажа на Марину Абрамович, и это нисколько не влияет на вышесказанное).

Второй раз Джеп посещает выставку фотографий молодого человека. С рождения каждый день отец фотографировал его, а потом это продолжил делать и сам молодой человек. Простые фотографии, простая выставка, простая, казалось бы, идея — взросление и её визуализация. Но сколько в этих фотографиях эмоций, сколько изменений, сколько внимания, сколько чувств и любви в этом простом желании запечатлеть моменты взросления сына. И это прекрасно. Я думаю, искусство и должно быть таким: вдохновляющим, воспитывающим, напоминающим о высших ценностях — искусство должно касаться души, а не пробуждать жалость к художнику. Вот почему современное искусство в своей массе мне чуждо. Если уж так хотят современные "творцы" выражать свои идеи, то стоит обратить внимание на своё мышление, которое эти идеи и порождает, потому что всё чаще случается так, что визуальное нечто несёт в себе лишь ничто.

Забыла написать о том, что сходила в кино на «Тихое место 2» и вновь влюбилась в любовь между Блант и Красински.