Нет дна в теплоте рук.

Молитва детей

Улыбайся, как будто не знаешь, что такое боль.

Ты вернулся чужой и мёртвый в наше царство цветов и крыш.
То, что нити любви потёрты, видно только, когда ты спишь.
В этой комнате тёплый свет, но всё равно ведь похож на труп,
Улыбаешься чуть заметно самым краешком бледных губ.
Почему каждый день, вставая, от стыда не отводишь глаз?
Я ведь знаю, я точно знаю, кто приснился тебе сейчас.

Рассмеёшься – твоя беспечность забавляет меня до слёз.
Или сложишь мне слово «вечность» из стеблей новогодних роз.
Из цветов или острых льдинок и зеркал – разве в этом суть?
Это мой был, мой поединок, а не твой и кого-нибудь.
Я ползла на коленях в горы, забывала тебя совсем,
Научилась гасить раздоры и быть сильной – скажи, зачем?
Я сбивалась от шага к бегу, ты за нею покорно шёл,
В упоеньи играя снегом и целуя её подол.

И мне чудится – льдом сквозь пальцы утечёшь, не сдержать никак.
Ах, как любит порой смеяться нежный, снежный, столикий враг!
Да, всё будет потом иначе, будет лето… Не тай, не тай…
Но сейчас просто спи, мой мальчик. Спи, мой милый заблудший Кай.

Знаешь, порой мне кажется, что самым искренним, что я когда-либо от тебя слышала было: «Иди нахуй».

Коль нет цветов среди зимы,
Так и грустить о них не надо.

© Сергей Есенин

Прежде чем я сопьюсь, мне нужно стать тем, кого называют "художник". Это вроде как оправдывает.

Ассаи — альбом «Фаталист»

Стала чаще улыбаться.
Говорить людям приятные вещи.
Стала дорожить теми, кого люблю.
Перестала ненавидеть тех, кто причинил мне боль.
Стала искренней, открытой.
Перестала истерить по-пустякам.
Стала радоваться за других.
Искренни радоваться.
Похоже я, наконец, стала счастливой.

Снег. Взрослые говорят, что это - замерзшая вода, но дети знают лучше: это маленькие звезды с волшебным вкусом Нового года.

Герда молчит, не воет, не бьется в истерике не смолкая.
Герда приходит в бар и за стойкой высматривает спину Кая.
Ничего не требуя.
Не умоляя.
Не прикасаясь к нему. Совершенно не паникуя.
Абсолютная аллилуя.

Герда выглядит на семнадцать - это успех, в ее усталые двадцать три.
При ее-то образе жизни, при регулярном уровне алкоголя в ее крови,
При количестве никотина внутри,
Транквилизаторы.
Операции.
Гепарин.
Снова бары, тотализаторы
И пари.

Каю, кажется, двадцать пять, и он выглядит на удивление хорошо.
Он говорит - криогенная медицина. Хотя скорей всего - лоботомия.
Электрошок.
Одевается не по погоде: кеды, фиолетовый шарф и капюшон.
Герда видит Кая - и он ей чуть-чуть смешон,
Этот шафр вязала ему она.
Шарфик связан - и она ему не нужна.

Заходя в свой любимый бар Герда видит Кая, но держится молодцом -
Заказывает чай с лимоном, мятой и чабрецом.
Выпивает, и по привычке пытается до бармена дотянуться,
Чтобы виски со льдом.
В олдфэшн'е с толстым дном.
Ноги ватные и не слушаются.
Пальцы не гнутся.

Они делают вид, что друг друга не знают. Или не замечают.
У нее зрачки от ненависти дичают -
Она представляет, как он в эту снежную бабу ночами кончает.
Еще один виски.
Еще один виски.
И чаю.

Обидно получается, лето, осень, весна - один раз в году, а зима два - первый раз в начале года, а второй - в конце.

Некоторые мужчины буквально вынуждают их обманывать.

Beatles - Yesterday

Lюк - Cпрага