Ti amerò persempre.

я тону и никто не подаст руки,

в этом мире все продажно,

в нем одни суки.

а я уже устала,

я хочу видеть твои глаза,

но хуйней стало,

все, что ты тогда сказал,

мне тебя мало,

но ничего сделать нельзя,

а я так скучала,

а ты даже трубку не взял,

а я к тебе привыкла,

и заебалась уже ждать,

вся в тебя поникла,

и заигралась опять,

а я так устала,

задыхаться от этой пили,

уже забывать стала,

как с тобою летали, как мы любили.

нежность, тишина,

эта тёмная комната,

ты тот, что навеки мой,

я та, что для тебя навсегда.

не отпускай мою руку, прошу,

ибо для меня это шок,

я только тобой дышу,

мне с тобой так хорошоо.

ты навнушала,

это просто соон,

нахуй его слушала?!

он нихуя в тебя не влюблён.

я до конца эту роль доиграю,

а ты сильный, так что не ной,

и пусть невыносимо скучаю,

но больше не буду твоей малой.

Давай раскурим косую
И растворимся в дыму
Ведь в любом случае
Я тебя накурю…

тебя обнимешь и накроет,
сильнее, чем от наркоты.
за руку возьмёшь и прёт,
как будто от травы.

кис, ты не грузись.
все будет заебись

хуево как-то на душе,

когда ты не рядом,

хуйню мне заливаешь в уши,

а я вижу по взгляду,

что и нахуй тебе не надо.

киса успокойся, садись
давай по пиздим за жизнь

ну хватит, мам,
расспрашивать про него.
мы были счастливы.
а теперь нет ничего.

нет того огня,

что был между нами раньше,

в твоем "люблю"

дохуя фальши, мой мальчик.

я люблю тебя, очень, ма.
и еще не умею жить.
не умею готовить сама,
не могу себе платье сшить.

я помню, как в детстве, мам,
ты плела мне косички утром.
я бегала тогда по дворам,
покрытым седым перламутром.

я помню твой вкусный кисель,
и помню твою улыбку,
я помню, мы "сели на мель "
из-за какой-то там глупой ошибки,

мам, среди всех забот,
я так редко тебе говорю.
-спасибо тебе за все, и вот:
я очень тебя люблю.