Знаешь почему мы не можем быть друзьями? у моих друзей на меня не стоит

я сегодня по ошибке вспомнила тебя.
нет, не заиграла песня из разряда «тех самых»,
нет, я не встретила похожего на тебя мужчину,
это случилось, по правде сказать, почти без причины,
но сердце начертило в воздухе забытые кардиограммы.
без причины. по крайней мере, без внешней.
я на пару секунд сделалась прежней -
глупой, наивной, ждущей чуда.
я вряд ли еще такой когда-нибудь буду.
с кем-нибудь.
кроме.
тебя.

когда ты придешь, я усну на твоих коленях
ты будешь давать мне таблетки от медленной смерти,
по горло увязнув в своей карамельной лени.
а чек за продажу души нам отправят в конверте

когда ты придешь, я с тобой поделюсь секретом
о том, что когда-нибудь я полюблю тебя тоже.
а ты, как обычно, вздохнешь, достав сигарету
закуришь и скажешь: «давай пообщаемся позже»

а позже, ты сложишь узор на прозрачном блюде
и спросишь, стряхнув со стола незаметные крошки:
«и что происходит, когда умирают люди?»
«…когда человек умирает, рождается кошка»

Они влетели вчера на рассвете,
И загалдели прямо с порога,
Перебивая друг друга, как дети:
Мол, ты в порядке, лишь куришь много.

Что никого до сих пор не любишь…
Пили настойку и всё курили,
Время от времени дули в трубы.
Я ощутила, вдруг, без усилий,

Что ты со мною, родной и близкий.
Я тёрла щёки, себе не веря.
Они просили, жуя сосиски,
Закрыть плотнее все окна, двери.

Они шумели, кричали, пели,
Но взять с собою меня не в силах.
А мне хреново одной в постели,
Скажи им это, ты слышишь, милый!

Потом я несколько поутихла,
Мы пели Визбора под гитару,
И потихонечку паутину
В душе спокойствие заплетало.

Один из них, который был в светлом,
Сказал, мотнув головой по-детски,
Что, вроде, люди не шлют приветов,
И что им скучно на этом свете.

…Фрамуга билась, скрипели двери,
Плотно закрытые накануне.
Последний ангел просил поверить,
Встряхнув меня: «Эй! Очнись! Он умер!»

Он ей пишет раз в пару лет ничего не значащий текст.
Что-то вроде «привет, ты как? Я недавно тебя искал, ».
Вроде так себе: все пустяк, ерунда, как вчерашний тест,
Как колбасная кожура, как песок у высоких скал,
Но ей кажется каждый раз,
Что от пары подобных фраз
Ее мир улетает в дальний, глухой астрал.

Вроде не о чем рассказать, хоть прошла уже пара лет.
Но ответить-то надо, пусть он едва ли прочтет ответ.
И она собирает все, что когда-то он разбросал,
Что когда-то он раскромсал,
Чтобы просто сказать «привет».

Он плетет ей о том, что ждал сообщения от нее.
Порасскажет свои дела: там машины, друзья, вино.
Непонятно зачем, но все ж, пригласит он ее в кино.
Она, впрочем, откажет, ей
Уже тысячу лет видней
Как легко он умеет лгать.
А ему столько ж лет - плевать.

Поболтают о том, о сем: скоро сессия, там хвосты.
Лето кончилось, это жаль, годы быстро бегут, а мы,
Мы уже столько лет итак растеряли, хоть молоды.
Но уже за плечами груз, но уж юность почти прошла.
Он ей врет, ставит скобки, а
У нее все дрожит рука.

И ей кажется в этот миг, что прошла всего пара дней.
Пару дней лишь всего назад он любил, восхищался ей.
Но, одернуть себя успев,
Он прощается с ней наспех.
И уходит на пару лет.
Чтоб опять написать «привет».

Он берет сигарету тонкими белыми пальцами.
Вскидывает бровью так дерзко, что оставаться
Было бы глупо. Проще намного уйти по-английски.
Протягивает коробку с забытыми ею дисками.
Она в ответ – ладошку с парой шоколадных конфет.
Улыбается. Ухмыляется.
Ну, привет.

Прячет правую в карман джинсов /на ней кольцо/,
Я, говорит, через три месяца снова стану отцом.
Ты же хотела, чтобы у меня был красивый сын.
Опускает глаза, торопливо поглядывая на часы.
Он выпускает дым в медовые кучерявые облака.
Поворачивается спиной.
Ну, пока?

Она трет, обессилев, глаза, теплый лоб, линию роста волос,
Пытается не заплакать – сжимает губы и морщит по-детски нос.
Господи, да что же это такое, дашь ты этой девочке нормально пожить?!
Господь кивает и неспешно вытаскивает из ее лопаток ножи.

Кто предлагал ей руку, кто звал в гости,
кто приводил в гостиницу за углом.
Он достаёт у неё из спины гвозди,
скобы, и пули, и прочий металлолом.

Кто с ней бродил по сонным тенистым рощам,
кто о "последнем разе" её просил.
Он же не выбирает чего попроще
и не жалеет злых и бессонных сил.

Кто-то хотел просто остаться рядом,
кто-то искал утешения; что до него -
слишком уж много доступно его взгляду,
не пропускающему ничего.

К ней почти перестали ходить кошмары,
сниться чужие, - те, что были свои.
Он морщит лоб; откуда же столько шрамов
у этой девочки из хорошей семьи?

Каждое утро солнце рождается заново
и целует её запястья, - тонкие, как тростник.

Правда, она бы всё ему рассказала, -
но ничего не помнит
до встречи с ним.