fi

- пап, дай денег или я на твою рубашку чужими духами брызну
- я воспитал чудовище

«Если мужчине нравится женщина, он должен ее завоевать, победить. А если женщине нравится мужчина, она же должна ему сдаться. Выигрывают, проигрывая. Мы играем в шашки, а они играют в поддавки. Кривая женская логика. Всегда у них так…»

Океан измерять в литрах - может показаться глупым.

…а потом я изнасилую тебя орфографическим словарём.
— Обищаеш?
— Два раза

если гора не идет к Магомеду, значит гора нормальная, уважаю, с характером гора, не как эти вот.

бывает, ради человека бросаешь всех, а он ради всех бросает тебя

Я до сих пор мечтаю остаться незамеченным в супермаркете и всю ночь жрать вкусняшки.

— По-настоящему человек живет только до 6 лет.
— Почему?
— Во всяком случае такой, как я. Почему до 6? А потому что потом — всё становится либо поступком, либо проступком, либо преступлением. Начинаешь оправдывать свою жизнь. Начинаешь лгать. Становишься перед выбором и вынужденно выбираешь одно, предавая другое. А до 6 лет — безгрешен. Заранее оправдан как солдат на фронте.(с)

Порой нам кажется, что мы никому не нужны, и мы убеждаем себя в том, что это истинная правда… Но, ведь если посмотреть со стороны - мы нужны очень многим, но ощущение одиночества остается. А всё потому, что мы не нужны тем, кто необходим нам.

Позвонить, голос сделать строже, чтоб не слышалась эта боль… «Выздоравливай, мой хороший. Выздоравливай. Я с тобой. Мои руки горят – и лечат, ночь таинственна и нежна…» Но молчание – безупречней. И поэтому – тишина. И поэтому в мониторе провисеть до утра он лайн, за страницы ее историй продавая свои дела, не обмолвиться – лишним взглядом, сообщением ни о чем, слишком просто – с тобой быть рядом, слишком сложно – твоим врачом, слишком сложно – писать курсивом сто рецептов, лечить недуг… Лучше быть молодым и с ильным приложением «просто друг», лучше вовремя сделать ручкой, улыбнуться еще в окно. Я звонила на всякий случай. Мне действительно все равно. Мне так, правда, спокойней спится, даже дольше – на полчаса. Не боялась бы заразиться – так пришла бы тебя спасать, хватит с нас одного больного, я останусь, поберегусь… Если бросить стихи с балкона – будут розами на снегу. Если сбросить случайный вызов – камертоном споют гудки. Бесполезные эпикризы. Отвыкание от руки. Омертвение нервных клеток, отвечающих за твоё… Вирус сам обессилит к лету – от сирени и соловьев, от пронзительно теплой ночи, от свободы и пустоты. Сердце колет, и между прочим, осложнение – это ты. Говорила же – поберечься, нет надежды на чудеса… Кошка с сущностью человечьей, ты привыкла себя спасать, ты снимала себя с отвесных крыш, карнизов, деревьев, стен и подсматривать интересно, как ты корчишься на листе, как ты стонешь в ее молчанье, каждый слог, как варган, звенит…
Она будет читать – случайно.
И случайно – не позвонит.

Кот Басё

"- Ещё раз напишешь "напишеш" без мягкого знака, приеду и трахну тебя.
- Напишеш напишеш напишеш напишеш”

Делать то, что доставляет удовольствие — значит быть свободным.

Вольтер

Я познал радость, хотя ее было слишком мало, но разве радости бывает достаточно ? Конец страданий не оправдывает страданий, потому что у страданий не бывает конца.

Вы существуете, и вместе с тем вас нет. Когда один мой друг предложил мне писать вам раз в неделю, я мысленно нарисовал себе ваш образ. Я создал вас прекрасной – и лицом, и разумом. Я знал: Вы не замедлите возникнуть живой из грез моих, и станете читать мои послания, и отвечать на них, и говорить мне все, что жаждет услышать автор.
С первого же дня я придал вам определенный облик – облик редкостно красивой и юной женщины, которую я увидал в театре. Нет, не на сцене – в зале. Никто из тех, кто был со мною рядом, не знал ее. С тех пор вы обрели глаза и губы, голос и стать, но, как и подобает, по-прежнему остались незнакомкой.
В печати появились два-три моих письма, и я, как ожидал, стал получать от вас ответы. Здесь "вы" – лицо собирательное. Вас много разных незнакомок: Одна – наивная, другая – вздорная, а третья – шалунья и насмешница. Мне не терпелось затеять с вами переписку, однако я удержался: Вам надлежало оставаться всеми, нельзя было, чтоб вы стали одной.
Вы укоряете меня за сдержанность, за мой неизменный сентиментальный морализм. Но что поделаешь? И самый терпеливый из людей пребудет верным незнакомке лишь при том условии, что однажды она откроется ему. Мериме довольно быстро узнал о том, что его незнакомку зовут Женни Дакен, и вскоре ему позволили поцеловать ее прелестные ножки. Да, наш кумир должен иметь и ножки, и все остальное, ибо мы устаем от созерцания бестелесной богини.
Я обещал, что стану продолжать эту игру до той поры, пока буду черпать в ней удовольствие. Прошло больше года, я поставил точку в нашей переписке, возражений не последовало. Воображаемый разрыв совсем не труден.

Я сохраню о вас чудесное, незамутненное воспоминание. Прощайте.

"Моя славянская душа обожает британский рок.”