ничего личного.

xolodno :

это окончательеый конец. с губ слетают миллионы слов. про себя шепчу одно "пиздец! не встречала в мире эдаких ослов!".

sloth:

vorontsova:

makarova:

Но понимаешь, что это никогда не повторится

xolodno :

"только самый близкий человек может поднять настроение за секунду и за полсекунды его испортить".

что-то не так сегодня. и снова настроение скачет то вниз, то вверх. о, оказывается уже светлеет за окном, значит, пора в кроватку. хочу, чтобы мне хоть что-то приснилось, да что угодно, любой бред, только бы приснилось. ну разве я много прошу?

всем цветных снов :)

xolodno :

у меня вечная проблема с этими кареглазыми.

о дааа

надо подумать.

— нам нужно разойтись
- рот закрой. закрой свой поганый рот. я ничего сейчас не слышал. нет. как у тебя дела милая?

жаловалась я, что я трусиха и дура. забудьте. мой быший еще больший трус и дурак, я по сравнению с ним вообще умница.

у моего кота толстое пузо, пахнет изо рта и он не бреет ноги. его все любят.
я худею, чищу зубы несколько раз в день и делаю депиляцию, но меня не любит никто.
гребанная несправедливость.

sloth:

sushi-tyan:

deerass:

magiquefleur:lebowski:

+1

pan-da , спасибо, приятно)

pan-da :

Сегодня я задумалась о том, сколько же в тебе меня, и мне стало страшно. Сколько же всего я говорила тебе, рассказывала. Как же много в тебе меня. Но всё это, наверное, уже давно вылетело и забылось, цветными гладкими наполненными шариками. А если не вылетело – хочется со злостью вырвать, забрать, без смысла. Это глупо, это не нужно, потому что, общаясь с человеком, общаясь близко, в любом случае отдаёшь ему частичку себя, и размер этой частички зависит от продолжительности общения и от степени близости. И это – нормально, нормально раздавать себя по частям разным людям, и совсем не нужно стремиться забрать свои крупицы назад, когда общения закончилось. Ну а как ты хотела, как? Ничто не может длиться вечно. К тому же, кто сказал, что это конец? Просто. Просто иногда так бессмысленно вспыхиваешь и беспричинно злишься, и так невыносимо стыдно становится, ведь именно в этот момент вспоминаешь, что успела рассказать человеку, что в детстве ела зубную пасту, фруктовую. И злишься, и хочешь забрать назад всю эту свою пасту, сделать так, чтобы можно было вытащить из его головы это знание. Но. Успокойся. Откуда ты знаешь, в каких уголках головы валяется у него эта твоя паста? Может, вообще вылетела давно. Так не стоит переживать и тянуть на себя свои уже отмёршие частички. Подарки не нужно отдавать, не хорошо просить их вернуть и невозможно забрать их насильно. Так и ты. Даришь, даришь себя, безвозмездно. А потом – стыдно. Неизбежно становится стыдно. И ты забываешь всю ту близость, что была между вами. И сейчас, с положения ваших сегодняшний отношений, кажется очень странным, что ты столько всего могла ему рассказать и доверить, столькими вещами поделиться. Но ведь могла, ты помнишь это. Помнишь так же, что он слушал тебя, даже не просто слушал, а прислушивался. Сейчас же всё это на столько забыто, что кажется невозможным. Грустно и тесно от этого порой становится, но с каждым разом всё меньше и меньше.
А я. Я как мягкая, недоделанная глиняная игрушка. Совсем тёплая, меня так легко смять, придать мне любую форму. Вот и люди, проходящие через мою жизнь. Так или иначе меняют форму, какими-то своими словами, поступками, да хотя бы просто рассказами про свою жизнь. Оказывают на меня такое влияние, что я, тёплая, меняюсь. И, понимаете, вся вот эта вот моя форма. Она зависит от услышанного мной, увиденного и пережитого, она зависит от проходящих через (или задерживающихся надолго) жизнь людей, от их воздействий, впоследствии профильтрованных и ещё чуть-чуть измененных мной самой. Но пока я ещё тёплая и мягкая. Люди оказывают на меня огромное воздействие, я этого не скрываю. Я мало в чём уверена, легко меняю своё мнение. Но. Есть и такие участки, где моя глина уже затвердела, где никакие слова и поступки не способны изменить моего мнения. Везде по-разному.
И если. Если ты уже затвердел, если ты уже покрылся лаком. То я просто-напросто отскакиваю от тебя разноцветными шариками, не способная проникнуть внутрь, не способная оказать влияние, хоть что-то изменить. Если ты уже покрылся лаком. То, что бы я не предпринимала, вряд ли мне удастся пробить его и достучаться до сердцевины, той самой, тёплой, мягкой и податливой, на которую можно влиять, которая готова признать правильным не только собственное мнение. Но. Если ты уже покрылся лаком. То я отскакиваю от тебя, а значит. Ничего переживать, в тебе совсем меня не осталось. Хотя, я почему-то не верю в это.
А ты во мне. Как прессованное полотенце, знаешь. Такое, которое намочишь водой, и оно станет обычным полотенцем, нормальных размеров. Я помню такие полотенца, они всегда мягкие очень и вкусно пахнут, так и ты во мне. Тебя раздавило огромным множеством пережитых мной после тебя событий, но ты никуда не делся из меня. Ты просто спрессовался в это полотенце, не утратив при этом ни своих свойств, ни своей ценности. Просто сжался, стал более компактным. Но чуть-чуть воды – и ты снова развернёшься. И. Пока я мягкая и тёплая, пока в меня проникает столько событий и новых знаний. Ты оказываешься всё ниже и ниже во мне под этим слоем, но, опять же, никуда не пропадаешь. А потом. Когда я, наконец, покроюсь лаком, должно же это когда-то случиться. Ты не пропадёшь. Ты останешься во мне, останешься, навсегда замурованный в меня под этим слоем лака. Ты. Навсегда останешься внутри меня.
Я не знаю, когда я покроюсь лаком. Не хочу. Но когда-то оно само собой случится, наверное. Постепенно.

отговорки. я всегда нахожу отговорки. их у меня на все случаи жизни. да я просто трусиха. я ищу отговорки, чтобы не звонить ему, а нужно позвонить и встретиться, чтобы выяснить все. наверное, просто боюсь поставить в конце концов точку. наверное, буду тянуть до последнего.

нет, девочка, так нельзя. сейчас ты пойдешь и приведешь себя в порядок, накрасишь глаза, чтобы, не дай бог, не разреветься и наберешь… номер подруги, блеать. потому что сама ты нихера не решишься позвонить. дура трусливая. ненавижу себя за это.

надо завязывать с отговорками.

время почти четыре утра. сижу почти в полной темноте. почти не вижу клавиатуру. почти не слышу музыку, которая громко фигачит в наушниках. почти, почти, почти. и все так неопределенно.

хочу орать, кричать, рвать бумагу в клочки, бросать эти клочки на ветер, чтобы разлетались в разные стороны. хотя вроде как внутри, так и снаружи я спококйна, даже пассивна, но хочу наоратьна кого-нибудь.

перечитывала только что свой блог. практически весь он состоит из цитат. это меня как-то растроило, хотя цитаты эти все не просто так ведь, они же тоже отображают мой внутренний мир, пусть это и совсем не то, что личные записи; это не то, что мысли, буквы, слова, тексты, которые возникают в твоей голове и которыми хочется поделиться, но тоже ведь мысли-буквы-слова-тексты, просто чужие. но так же просто они рассказывают о тебе.

вот черт, эта песня. можно сказать, наша с ним пенся. но почему-то не екает… хотя нет, неправда, очень даже екает, просто мне не так больно, как в тот вечер. возможно, потому, что эту песню я просто вообразила нашей. может, для него она ничего не значит. не знаю.

какой-то набор не связанных и разорванных мыслей получился, но у меня почти всегда так. даже манера общения такая - слова-предложения не связанны и отрывиcты.

пойду я спат, наверное, если меня снова не остановит какой-нибудь интересный блог. цветных снов :)

сидишь себе, сидишь, никого не трогаешь, и тут НА НАХУЙ 5 УТРА