утрированно.

одно замещает другое

кто-то дохнет, кто-то живет.

все связанно, как сообщающиеся сосуды

перестала есть

разговоры о еде вытеснили саму еду

способность красочно описывать аромат, тонкую прослойку,

хрустящую корочку и пузырьки на языке.

это легко, зная что, быть худой вкуснее.

никто тебя не любит, ты урод и мама одевает тебя как чучело
улыбайся, зверюшка затраханная.

californication

волшебство?

волшебство, стало быть, сдохло.

честно

вот так вскрыть все карты

патологоанатомы находят интерес, вскрывая людей

залезая к ним under skin

я же добровольно скальпирую череп.

мама использовала запрещенные препараты

мне было пять, когда родители развелись

через год она умерла

я не помню почти ничего о ней

только отрывки

— как в ванной она терла мне пятки губкой

— ее проблему с бантиком на трусах

— нашу общую расскраску

— ее фото на улице праги.

ее муж, по совместительству мой отец

был удален как инородное тело из моего круга общения

в двенадцать я сказала ему нет.

одним только словом можно оттолкнуть людей

не жаль.

страх подбил на бегство

в совершенно новое место,

где нет моих фальшивых людей.

тех, что приросли к коже

тех, что пропитались ложью

насквозь.

нет, не стихи

и от них неприятно пахнет вчерашними обещаниями,

будущими свершениями

все врут.

врете вы

вру я

ей, ему врут он, она

каждый день я вру себе

и знаете, я вырезала ложь из легких

задыхаюсь иногда от такой дерзости.

иногда кислотой по коже

правда не знаю.