Слишком мало слов.

она поливает алоэ. а её солнце такое такое холодное. лежит ногами вперёд. и третий день уже совсем без движения. они любили устраивать в спальнях пожары и представления. с бокалами полусладкого в мини – антракте. и это сам дьявол отметил его на фото вконтакте. теперь ему шляться между крестами. мечтать поменяться с тобой местами. Толочь воду ночами в ступе.

и

абонент не отвечает или временно недоступен

абонент не отвечает или временно недоступен

она разглаживает складочки на постели. как А и Б сидели всё лето на мэйле. обыскиваешь карманы его Лонсдэйла в поисках левых вписок и телефонов накрашенных мамочек. ты для него вынашивала белых бабочек, а он ввернул тебе пару лампочек и обещал с понедельника чаще бриться. и он тебя ищет в этих табличках и лицах, пока ты глушишь с подругой Финляндию. она тебя за глаза называет блядью, а ты ей всё гладишь руки и говоришь спасибо. он говорил, что умирать надо в пятницу и красиво, ты говорила, что он живёт в своей сказке. он так и останется красным цветочком в аське.
Девочка пишет в оффлайн.
прости меня

— Антон Прада.

хочется взять
и голову расшибить о стену
но я мерно дышу
и мутирую мантры:

" будь сильной, лена "
" будь взрослой, лена "
" лена, блядь! будь умней! "

проебали любовь
и бог с ней.

…и я снова сижу в этой маленькой тихой кофейне.
депрессия в мае существенно круче осенней.
неделя прошла. я опять проспала воскресенье.
дни трезвости крашу зелёным в календаре.
случилось самое страшное из опасений:
я себя утопила в помоев большом ведре.

меня плющит от недостатка в крови никотина.
вместо сердца дрейфует огромная чёрная льдина.
я просила на день рожденья себе гильотину,
но мне подарили деньги: купи сама!
а один шутник… нет, не так… а одна скотина
мне сто баксов на А4 нарисовал.

я себя украшаю татухами. больно. круто.
я бросила дом и работу, и два института.
я пустая. такая стрёмная масса брутто,
такой застиранный, весь в заплатках большой мешок.
вечерами у рынка зашуганный дистрибьютор
продаёт мне по граммам фасованный порошок.

я стираю лицо. так проще. так просто надо.
быть такой, как они. быть огромным безликим стадом.
только кто-то хватает за шкирку, кричит: "Не надо!
оставайся Ленкой! тебе это так идёт!!! "
я хватаю пушку. стреляю, не целясь, в гада.
заебало до охуения всё нытьё.

— Лена Блядик.

а мне как-то похуй на все сегодня.

я все время хочу алкоголя. он позволяет не думать..или даже если думаешь, то под другим углом нежели на свежую голову. и даже пьяные слезы другие.

так что похуй.

…близкими людей может сделать бокал вина. Родными - только общее прошлое.

Они ссорятся. Яростно, по газам, он так зол, что почти отпускает руль, ее косы растрепаны на ветру. Над машиной – солнце. Внутри – гроза. Они бьют безжалостно, их трясет от обид, от тысячи «если бы», под колесами вьется седая пыль, их маршрут называется «вспомнить все». Они едут по улицам, где сто лет не гуляли с букетами по ночам… Каждый должен уверенно отвечать своему отражению на стекле. И она отвечает. Наотмашь бьет. Говорит, что ей тесно в его глуши, что ей хочется ярче любить и жить, что они исчерпали свое «вдвоем». Они едут на мост, под которым тень придает глубину неживой реке. Он до боли сжимает кольцо в руке. Она думает, сколько кольцу лететь. Утро тянется долго – за солнцем вслед, как Сизиф, толкает его в зенит. Они ссорятся. Город вокруг звенит, рассыпаясь осколками по земле.
Они едут мимо больницы - днем, вдоль ворот, где морг выдает тела.
И его глаза наполняет мгла, а она становится так бела, словно давняя осень вошла в нее. В глубине светофора горит свеча, чтоб погаснуть, включая зеленый свет…

И она прижимает его к себе.

Им сигналят машины.

Они молчат.

— Кот Басё.

Мы каждый день вынуждены обнажать перед окружающими душу, выворачивать свои внутренности наизнанку.

А я не хочу, я кричу, кричу, кричу: "Не лезьте же вы ко мне под кожу, блять!!!!!!"

Проговаривать каждый час неприсутствия… Удержаться от желанья тебя встречать на перронах бессонных станций, удержаться – хотя знаком зал прилета до кома в горле… Совпадая с тобой звонком, кто кому позвонил – не помнить, кто кого отыскал – не знать, просто слышать тебя, как будто каждый звук состоит из нас, с нашим именем перепутан, в наши выдохи перелит, на кольцо нанесен курсивом…

Мы такое с тобой смогли – даже ангелам не под силу.

— Кот Басё.

Кот уминает остатки холодной пиццы.
В маленькой клетке тихо скребется мышь.
Взгляд от экрана:
- Ну, вот… и тебе не спится?
- Как я могу уснуть, если ты не спишь?

Солнцем искусственным тускло чарует лампа.
- Сколько там на часах?
– Без чего-то три.
Сладко зевая, сползаешь с дивана на пол:
- Кофе давно хочу, только лень варить.

Месяц глазеет на сонные наши лица.
Я выхожу, ногой прикрывая дверь.
«…ложечку сахара, чуда, чуть-чуть корицы»
Слышу вдогонку:
- Сахара можно две.

Кофе готов. Босиком возвращаюсь в спальню.
В спальне тепло, открыто одно окно.
На подоконнике стройная в платье бальном
С книгой в руках сидит забияка-ночь.

В комнате пахнет осколками звезд и маем.
Ночь замирает и говорит мне: «Тщщщ»
Ставлю на тумбочку кофе и понимаю:
Кофе готов, а ты уже сладко спишь.

— Саша Бес.

этот город будто дразнится
шепчет твои секреты на ухо какой то юле
а тебя заворачивает в подарочные стены

и по пятницам
варит тебя в кипятке. в кастрюле
ставит на тебя специальные цены
расфасовывает в магазины

и нет особой разницы
что ты режешь утром в июле
себя или апельсины

— Ес Соя.

теперь все смело могут быть готовы к череде озлобленных постов женщины, которая ушла от своего МЧ, так и не успев по сути к нему вернуться нормально

а все потому, что хуйня

а все потому, что заебало

а все потому, что терпеть поебень всякую в свой адрес от человека, который после всех своих косяков должен вести себя как шелковый, я не намерена

опыт. время. сигареты.

научилась.

fuckthefuture , ну реблоги делайте, пожалуйста.

вы же все равно следите, несложно же блин!

мудаёб ебанный

ненавижу блять суку

просто блять пидораса конченного ненавижу

пошел на хуй!!!!и на хуй все отношения!!!

я свободна с этого дня, мне это в пизду не уперлось.

сука!

Я всю ночь танцевала под Modern Talking,
Разбирала старые музыкальные диски.
Курила рядом с табличкой No Smoking
и пила дешевый в подъезде виски.

Он уехал в 6, как все приличные молодые люди,
Оставил на память, на моем теле, пару синяков.
Я так долго надеялась, что он меня полюбит,
Присылала ему строчки из чужих, больных стихов.

А потом в метро мы держались за руки
И смеялись над вычурно одетыми людьми.
Он подтягивал мои свисающие брюки,
Это был важнейший признак для его любви.

И за эти, самые неясные, четыре наших года
Мне не хочется спрашивать о его чувствах ко мне.
В прогнозе сказали, что из-за смога мало кислорода,
А я не умею скучать с ним даже в тишине.

Давай, завязывай с ним, очисти от него кровь, из сердца вырви,
Чтобы он не смог, не смел, не угадал, не нашел.
Поздно будет, когда в твоей душе начнут ползать белые черви,
Когда ты с ужасом обнаружишь, что он просто так ушел.
Давай, не будь как эта кучка девочек, у которых в полоску запястья,
Кричащих: «я без него, без сил, без жизни, без кислорода».
Разве в жизни не бывает другого крепкого, цепкого счастья,
Кроме как целовать губы, шею, брови этого морального урода?
А ты все так же сидишь: ножки с окна 10 этажа свесив
И мечтаешь, если бы он прошел мимо, заглянул в твое окно.
Милая, он сейчас трахает другую, окна шторками занавесив,
В лучшем случае ласкает такую же наивную дурочку в кино.
Ты взгляни на себя в зеркало – В кого ты превратилась?
Эти узкие глазки от слез и разбитые в кровь ручонки.
Неужели до такого музейного псевдо экспоната опустилась,
Что играешь со своей судьбой в какие-то незамысловатые гонки?