"Счастлива!" - обновлено н-а-в-с-е-г-д-а

и постоянная ломка по тебе, как итоги коротких встреч
ты знаешь, так легко утонуть, держась на плаву..
это как своеобразный экзамен на веру
молчанье все так же обживает мои стены
обезоруживает, обесценивает мои блокноты
и хочется вырваться в/их/отсутствие. к тебе

да только места в этой осени все проданы, заняты
или, скорее, украдены
скажи, чего ради?

успокой меня страхами совести,
прочитай мои мысли забытые,
между строк напои меня горестью,
чаем мятным, слезами умытыми.

расскажи, как ты в счастье состаришься,
как тебе не жилось с этим выстрелом,
обернись и скажи, что останешься.
и тогда я, пожалуй, не выстою.

вспомни наше с тобой перемирие.
как мы в почестях ждали затмения.
ядом нашей любви отрави меня.
мы забудем все наши значения.

в каждой части меня ты находишься.
дышишь воздухом лживым приличия.
к моим вечным вопросам относишься.
между мной и тобой нет различия.

я бездушно кусаю предплечье.
доктор тихо сказал мне доверчиво:
" этот диагноз не лечится,
а лишь приносит страдания."-
тебянехватание.

теперь совсем не важно, как часто дрожит рука,
набирая "я за тебя волнуюсь",
и какая боль от этого - даже леона льюис
не сможет своим сладким голосом спеть о том,
как приходится снова откладывать всё на потом,
и в который раз ждать и терпеть;

и без разницы, как плохо ты умываешь глаза,
когда утром следы от черного карандаша
образуют больные круги,
как душит, и разрывает чертово "не молчи",
но, это только в лучшем случае приходит ответ "расскажи,
какой к недышащим стучится смерть?";

и никому (давно уже) не интересно какие нити
ты готова рвать, какие веревки из себя вить,
лишь бы он и впредь счастливо ухмылялся -
ему перестало быть страшно,
и как бы кто не старался - ему даже не важно,
какую в ладонях ты держишь плеть;

просто хочется забрать его боль,
чтобы он больше ее не ощущал,
перебирать пальцами по вьющимся волосам,
смотреть на свое отражение в черной странице какого-то глянца,
и перестать каждый вечер прощаться, а взять - и остаться,
почувствовать себя живой хоть на треть;

на чистоту, родной: я не знаю, какому молиться богу
за твое спокойствие и тепло,
за то, чтобы все было хорошо;
пускай нежность спит у тебя в груди,
и все самое лучшее ждет впереди,
а я выкраду твое горе, как не крути,
даже если тебе самому по-прежнему все равно.

попрощались.секунды три
пальцы заново привыкают к пустым карманам.
до порога-вся как струна, отзываешься на щелчки
его пальцев.
и все мало его.
мало.

еще дышишь не кислородом-его парфюмом,
еще волосы лежат так, как он сдвинул своей рукой.
забываешь пароли; и в мыслях-трюмах
*черт. да чтобы тебя так душило мной*

когда время - сумерки, улицы зальют фонари,
в парке птицы притихнут, мы станем у моей двери,
я улыбнусь напоследок и молча коснусь руками твоей руки.
знаешь, милый, моей нежности хватит на тысячу. но они мне не нужны.

в этом городе
погода теряет совесть по разу в сутки
а холодные кадры ломают мои виски, будто рыбью кость
что-то сегодня в наших с тобою космасах не срослось
счастье билось билось, да не сбылось

Нет золотой середины,
Или я одержим или мне безразлично

здравствуй, ревность.
ну рассказывай.
с кем он.
где он.

Проснешься, а я рядом,
Улыбнешься, моя хорошая.
Готов миллиарды лет вот так вот, полулежа,
Тебе шептать на ушко.
Ты таешь, даже когда я несу чушь какую-то(с)

если ты начинаешь проводить целые дни в ожидании пары слов от какого-то человека - ты пропал.

мы с тобой домолчимся.
отвыкнем друг от друга навсегда

world-so-cold:

davy-jones:

memorandum:

denka:

есть люди с которыми я не общаюсь сейчас,
но мне так не хватает их в своей жизни,
они нужны мне, но я никогда не скажу им об этом
и совсем не из-за гордости, а потому, что знаю,
что им хорошо живется и без меня.

давай, тему закроем,
там где эти двое,
что-то писали друг другу
ночами без перебоя

все заебись,
правда
почти не срывает башню
уже нет слез града
и многое уже неважно