вернись

Воспоминания. По сути, я их ненавижу, за то, что я помню слишком много хорошего. То, что все плохое закрывается, всеми хорошими воспоминаниями. Иногда я даже удивляюсь, что воспоминания, они занимаю намного больше, чем сам человек. Воспоминания они повсюду. В песнях и фильмах. В буквах и запятых. В рассвете и закате. В запах и вкусах. В мечтах. Во взгляде и во сне. Они нас окутывают, теплым белым одеялом. Стереть воспоминания нельзя, их только можно засунуть в ящик, заколотить его, и поставить далеко – далеко в своем сознании, но рано или поздно этот ящик открывается сам. Каждый все помнит. И наверно, самое печальное в воспоминаниях, что даже самые счастливые, могут стать грустными. Не чего никогда не повторяется. Все всегда меняется.

Сколько себя помню, мое сознание всегда против меня.

С разбитым сердцем можно жить!
Смеяться, завтраки готовить,
С ребенком суффиксы учить
И в тихом месте дачу строить.
С разбитым сердцем можно жить
И флиртовать, слегка смущаясь,
В театры иногда ходить,
Игрой актеров восхищаясь.
С разбитым сердцем можно жить,
Любуясь в зеркало собою.
И с лучшим другом водку пить,
И плакать над его судьбою.
С разбитым сердцем можно жить
И делать по утрам зарядку.
И на работу приходить,
Карьеру строя по порядку.
С разбитым сердцем можно жить,
О летнем отпуске мечтая.
А по ночам одной курить,
В груди осколки собирая…

он ведь действительно был не такой как все,
как бы банально это не прозвучало.
рядом с ним - все равно, что по встречной нестись полосе,
но я бы, закрыв на былое глаза, еще раз прожила всё сначала.

он был воплощением самых смелых фантазий,
хотя о таком я даже и не мечтала.
я трогать его боялась, я очень боялась сглазить,
хотя мне, по сути, всё это не принадлежало.

он правда чудесный был. он знал меня. он меня чувствовал!
он видел меня насквозь, с изнанки меня понимал,
он был вторым мной, он изредка даже напутствовал,
но чаще всего - он медленно, вкрадчиво, тихо-тихо меня убивал…

а я умирала от нежности, от переполняющей нежности,
дышала каждой самой короткой, но самой счастливой встречей,
хотела себе чужое. я, впрочем, всегда была грешницей,
наверно, поэтому время меня так халатно лечит.

а он говорил, бывало, что я - да, вот я - красивая!
а я никогда красивой саму себя не считала,
а я была нервная, вздорная и плаксивая,
а счастливой была и радостной - когда его обнимала.

да, он действительно был не такой как все.
и сердце давно уж так бешено не стучало.
а он крепко-накрепко там, в глубине засел,
а я бы, закрыв на былое глаза, еще раз прожила всё сначала