Dreamer.

Она поглядела на человека, которому решила предаться, ничего ему не рассказывая о том, что чувствует, ибо нынешние ее чувствования невозможно облечь в какие бы то ни было слова. Ральф вел себя непринужденно, словно радуясь тому, что начинается в его жизни новый и интересный этап. Улыбаясь, он рассказывал о недавней поездке в Мюнхен, где встречался с директором крупной картинной галереи.

- Он спросил, готова ли картина «Лики Женевы», а я ответил, что только недавно встретил одного из главных персонажей — женщину, которую хотел бы поместить на это полотно. Она излучает свет. Но я не хочу говорить о себе, хочу поцеловать ее. Я ее желаю.

«Желаю. Желаю? Желаю!» Вот он — отправной пункт сегодняшнего вечера. По крайней мере, это ей очень хорошо известно.

Вот например — как разбудить желание.

— Итак: ты меня желаешь. Вот в этот самый момент. Ты сидишь в метре от меня, ты привел меня, скажем, из «Копакабаны», ты заплатил за мои услуги и знаешь, что получил право касаться меня. Но не решаешься. Гляди на меня. Гляди и думай, что я, быть может, не хочу, чтобы ты на меня глядел. Представляй себе, что скрывается у меня под одеждой.

Мария неизменно одевалась в черное и не могла понять, почему другие девицы из «Копакабаны» стараются привлечь клиента сильно открытыми и яркими нарядами. Куда эффективней одеваться так, как одеты женщины, которых клиент может встретить у себя в офисе, в поезде, в гостях у подруги своей жены.

Ральф смотрел на нее, и Мария чувствовала, что он раздевает ее взглядом, и ей нравилось это «бесконтактное» желание, которое могло бы возникнуть за столиком ресторана или в зале кинотеатра.

— Мы на вокзале, — продолжала она. — Мы с тобой незнакомы и вместе ждем поезда. Но вот случайно я встретилась с тобой глазами и не отвела их. Ты не знаешь, что я пытаюсь сказать, ибо хоть ты и умен, и способен увидеть исходящий от человека свет, но недостаточно чуток, чтобы разглядеть, что же освещает этот свет.

Уроки англичанина пошли ей впрок. Ей бы хотелось как можно скорее забыть лицо Теренса, но он незримо присутствовал здесь, направляя ее воображение.

— Мои глаза устремлены на тебя. И, может быть, я спрашиваю себя: «Где я могла встречать этого человека?» А может быть, я просто рассеянна. А может быть, боюсь не понравиться тебе, допуская, что ты знаешь меня. Я оказываю тебе услугу, позволяя несколько мгновений пребывать в сомнениях и решить, как себя вести.

А может быть, все совсем просто, проще некуда —я хочу встретить мужчину. Может быть, я пытаюсь убежать от любви, причиняющей одни страдания. Может быть, хочу отомстить за неверность, за только что случившуюся измену — и вот отправилась на вокзал на поиски незнакомца. Может быть, я хочу на одну ночь стать проституткой, чтобы внести разнообразие в опостылевшую мне рутину. А может быть, я и в самом деле — Проститутка, вышедшая на ежевечерний промысел.

Внезапно она замолчала, унесясь мыслями в тот отель, где была вчера, где должна была познать унижение — «желтое», «красное», боль и огромное наслаждение. Все это вдруг воскресло в душе и удовольствия не доставило.

Ральф заметил, что она думает о чем-то другом, и сделал попытку вернуть ее «на вокзал»:

— Ну, вот мы встретились, и тебя тоже потянуло ко мне?

— Не знаю. И ты не знаешь: мы ведь еще не говорили с тобой.

Она снова на несколько мгновений задумалась. Так или иначе, «театр» ей помог: он заставляет появиться настоящего персонажа, отгоняя множество придуманных, но живущих в нашей душе.

— Однако я не отвожу глаз, и ты не знаешь, что делать. Подойти? Заговорить? А если тебе ответят резко и неприязненно? Позовут полицейского? Или пригласят выпить кофе?

— Я возвращаюсь из Мюнхена… — произнес Ральф Харт, и голос его звучал теперь совсем не так, как раньше: они словно бы и вправду впервые увидели друг друга. — Я размышляю о серии своих картин об ипостасях секса — о бесчисленных масках, которые надевают люди, чтобы никогда не пережить настоящей встречи.

Он знает, что такое «театр». Милан говорил, что этот художник тоже относится к числу «особых клиентов».

Прозвучал сигнал тревоги — но Марии нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

— Директор галереи спросил меня, что послужит основой для этой вашей работы. Я ответил: «Женщины, которые чувствуют себя достаточно свободными, чтобы заниматься любовью за деньги». «Таких женщин мы называем проститутками», — сказал он. «Ладно, пусть так, — ответил я, — я изучу их историю и сделаю из нее нечто более утонченное — такое, что понравится семейным парам, которые будут приходить в ваш музей. В конце концов, все на свете — вопрос трактовки и мастерства, не правда ли? Мастерство в том и заключается, чтобы подать под аппетитным соусом то, что трудно переварить». «Однако секс — вовсе не под запретом, — возразил мне директор. — Напротив, эта тема так замусолена и затерта, что трудно найти к ней новый подход». А я спросил: «Знаете ли вы, где берет начало сексуальное желание?» — «В инстинкте». — «Верно, но ведь это всем известно. Как же нам сделать хорошую выставку, если мы с вами толкуем только о научных материях?! Я хочу говорить о том, как объясняет это влечение обыкновенный человек, немного склонный, впрочем, к философии». «Приведите пример», — сказал директор. И я ответил, что, когда сяду в поезд и поеду домой и какая-нибудь женщина бросит на меня взгляд, я заговорю с ней и скажу, что она — незнакомка и потому мы с нею вольны делать все, о чем мечтали, воплощать любые фантазии, а потом разойтись по домам, она — к мужу, я — к жене, разойтись, чтобы никогда больше не встретиться. И вот на этой железнодорожной станции я вижу тебя.

— Твоя история так интересна, что убивает желание. Ральф Харт со смехом согласился. Они допили вино,

и он принес из кухни новую бутылку. Мария пристально смотрела на огонь в камине, зная, каков будет следующий шаг, но в то же время наслаждаясь этим разнеживающим теплом и уютом, забывая британца Теренса и вновь готовясь вверить всю себя этому художнику. Ральф наполнил бокалы.

— Спрашиваю из чистого любопытства: и как же ты завершил бы этот разговор с директором?

— Ну, раз уж перед тобой такой интеллектуал, надо бы сослаться на Платона. Тот утверждал, что при начале времен мужчины и женщины были сотворены не такими, каковы они теперь, — это было существо единое, но с двумя лицами, глядевшими в разные стороны. Одно туловище, одна шея, но четыре руки и четыре ноги и признаки обоих полов. Они словно срослись спинами.

Однако ревнивые греческие боги заметили, что благодаря четырем рукам это существо работает больше, а два лица, глядящие в разные стороны, позволяют ему всегда быть настороже, так что врасплох его не застанешь, а на четырех ногах можно и долго стоять, и далеко уйти. Но самое опасное — будучи двуполым, ни в ком оно не нуждалось, чтобы производить себе подобных.

И Зевс, верховный олимпийский бог, сказал тогда: «Я знаю, как поступить, чтобы эти смертные потеряли свою силу».

И ударом молнии рассек существо надвое, создав мужчину и женщину. Таким образом народонаселение земли сильно увеличилось, но при этом ослабело и растерялось — отныне каждый должен был отыскивать свою потерянную половину и, соединясь с ней, возвращать себе прежнюю силу, и способность избегать измены, и свойство работать долго и шагать без устали. И это-то вот соединение, когда два тела сливаются в одно, мы и называем сексом.

— Это — правда?

— Так считал древнегреческий философ Платон.

tayuta :

Льюис Кэролл (1832 – 1898), настоящее имя – Чарлз Лютвидж Доджсон, прежде всего известен благодаря своим книгам "Алиса в стране чудес" и "Алиса в Зазеркалье", которые были написаны для дочери его колеги по работе в Крист Черч колледже. Он также написал ей несколько писем. Влюбленные всего мира посылают это письмо в коробочке с поцелуями своим любимым, когда находятся в разлуке.

Крист Черч Колледж, Оксфорд, Октябрь 28, 1876

Моя драгоценная Гертруда.

Ты удивишься и задумаешься и пожалеешь меня, когда узнаешь, что за странная болезнь приключилась со мной с тех пор, как ты уехала. Я послал за доктором и сказал ему:
- Дайте мне лекарство от усталости.
- Ерунда, – ответил доктор. – Вам не нужно лекарство, отправляйтесь в кровать.
- Нет, – ответил я. – Эта такая усталость, которой постель не поможет. У меня лицо устало.

Он помрачнел и сказал:
- Ааа, это у вас нос выглядит уставшим; знаете, когда человек думает, что он много знает, он всегда много говорит.
- Нет, доктор, это не нос, возможно, волосы.

Он помрачнел еще больше и сказал:
- Теперь я понимаю, вы слишком долго упражнялись на пианино.
- Да нет же! - сказал я. – Это все-таки больше о носе и подбородке.

Теперь уже доктор нахмурился, как туча:
- Вы что, в последнее время много ходили на подбородке?
- Нет, - ответил я.
- Ну… тогда… эта ситуация ставит меня в тупик… - признался доктор.

- Может быть губы? - спросил доктор.
- Конечно! - просиял я. – Так оно и есть!

Доктор нахмурился еще больше:
- Должно быть вы много целовались в последнее время.
- Ну да, я поцеловал один раз малышку, моего маленького друга.
- Подумайте еще, – настаивал врач. – Только один поцелуй? "

Я подумал и честно признался:
- Это произошло 11 раз.
- Больше не целуйте ее, пока ваши губы не отдохнут.
- Ну что же мне делать? Я должен ей еще 182 поцелуя.

Доктор вдруг сделался таким грустным, что слезы покатились по его лицу.
- Пошлите эти поцелуи в коробочке.

Тут я вспомнил о маленькой коробочке, которую я купил как-то в Дувре, я подумал тогда, подарю какой-нибудь маленькой девочке. Я упаковал поцелуи очень тщательно. Напиши мне, не потерялись ли некоторые из них по дороге.

— Ты всегда такая сука?
- Hет, 5 дней в месяц я ещё хуже!

Твоя девочка выросла, мама, выросла. У нее уже высокие каблуки и нет чешек, клетчатых юбок и тахты с мягкими игрушками.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. Она долго не спит ночами и ее голос в трубке простужено шепчет тебе – я в порядке, мама, я в порядке.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. У нее все те же круглые большие зрачки, но уже очень дорогие тени и тщательно замазанная синева под усталыми глазами. У нее все те же холодные пальчики, но она так редко вкладывает их в твою ладонь, предпочитая брать под руку.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. И ее телефон звонит чаще твоего и уже она помогает тебе решать твои взрослые проблемы. И уже ты прислушиваешься к ее советам и суждениям.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. Уже никто не вытирает ее редкие злые слезы от боли, она тихо простонет их в подушку, сжимая зубы в скрип, сама.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. И уже не стесняется доверительно шептаться с тобой по вечерам о смешных и сложных жизненных мелочах.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. Она дарит тебе подарки, смеется в ответ на твои увещевания быть экономнее и говорит – я заеду на чай.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. И никогда не упрекает тебя и не попрекает прошлым и не судит за ошибки.
Твоя девочка выросла, мама, выросла. И больше всего на свете снова хочет стать маленькой, чтобы хвастаться своими успехами перед самыми главными глазами на земле, глазами, которые светятся от радости за нее. Ты так боялась, мама, а она выросла, она смогла, сама, и ты можешь гордиться ей, мама, она так хочет этого.

Люблю тебя мамочка.

И так.Сегодня пока стояли на улице на мою голову неожиданно посыпался снег.

Первый снееееееееееееееееег *-*

В +6 градусов. 7 октября.круто, че.

Но я рада до ужаааааааааааса..))

Получила письмо от Лерчиты своей.*__________*

Это надо было видеть как я танцевала от радости.ну а как я его читала не стоит видеть.Я сентиментальный человек.Старею..хд

Лера..♥

А так, хуево когда хуево, собственно ничего.

Еще и ты хрен знает где шляешься.

Ты сегодня так невзначай позвал меня гулять.

Ахаах..нахрен спасибо что это было в конце пары..А то и так я забила на Н.С.

Но вот тревожит одно.Хоть и есть прилично много общего.

Но это слишком хорошо чтобы быть правдой.

Вьюююююююююююююююююви..*-*

Господи ты заработал, нахуй..ты работаешь.

Я счастлива.есть куда теперь писать..х)

Общаюсь с ним, в реальности с одним парнем, нравится и в то же время бесит меня.Но в сердце ты.

Что ж нахуй то..><

Самые важные встречи устраивают души, еще прежде, чем встретятся телесные оболочки. Как правило, эти встречи происходят в тот миг, когда мы доходим до предела, когда испытываем потребность умереть и возродиться.
Встречи ждут нас но как часто мы сами уклоняемся от них! И когда мы приходим в отчаяние, поняв, что нам нечего терять, или наоборот чересчур радуемся жизни, проявляется неизведанное и наша галактика меняет орбиту.
Все умеют любить, ибо получают этот дар при рождении.

Наверное я тебя спугнула.

Хм..если так, Тогда ты врал..Ложь.

Я ненавижу ее, ты знаешь!

Я не врала.Мне не чего переживать.

Я не хочу завтрашний день.страшно и…не хочу..Хотя..

Завтра будет видно.

One day.

—Мам я повзрослела?.-Да.ты стала немного серьезней.-Мам купи мне мыльные пузыри.-Спустя 10 минут на улицы идет мама и я с улыбкой и счастьем в глазах.

—Моя мамочка.Как же я тебя люблю.

Удачи.

Они меня не поэтому поддерживают.

Я виновата.

Довольна?

Вся, блять.понятно.

Пока.

Хахах..спасибо двоим моим девочкам которые сейчас сидят и меня поддерживают.

Видимо я заслужила таких подруг.Главное не потерять.

А ты…я написала свое "скучаю"

в ответ..услышала.то что..хаха.ты знаешь.не нужно писать это на весь Вьюви.

ты безумно красив, но ахуенно не мой.

Одним слово.пиздец товарищи

разменяли нежность на мелочь.
сидим, любуемся на свои искаженные улыбки в бесконечности чашек кофе.
стали холодными, с привкусом ржавчины.
как вода из-под крана.
и хочется закричать о помощи.
да, выглядеть будем глупо.
вот и молчим.
идиоты