Это не твой полёт, друг

т ы её кинь и через месяц попроси вернуться, а я боюсь, знаешь, оджажды не проснуться

моя девочка несла бред с умным лицом.
поднималась на носочки, чтобы меня поцеловать.
залезала руками под мою футболку и грела их.
сидела у меня на коленках.
толкала меня в снег.
показывала мне языки.
брызгалась из фонтана.
прятала мои сигареты.
постоянно что-то рассказывала.
шептала какие-то песенки мне на ухо.
заставляла меня ходить с ней по магазинам.
готовила мне булочки по субботам.
гладила мою одежду.
дарила мне открыточки в форме сердечек.
просила встречать её и провожать.
звала гулять в дождь.
запрыгивала мне на спину, чтобы я потаскал её.
обнимала меня крепко.
в трамвае голову клала на моё плечо.
все наши фотографии распечатывала и вешала над кроватью.
мыла за мной посуду.
рассказывала мне обо всем.
любила надевать мой синий свитер. я даже привык.
перебирала пальцами волосы на моей голове.
рисовала пальцами сердечки на моей коже.
щекотала меня до изнеможения.
смски мне писала. милые такие. я улыбался, когда читал их.
в её телефоне было только два номера: её мамы и мой.
каждое утро я слышал по телефону её «доброе утро» и знал, что она улыбается.
говорила, что любит меня безумно.
а потом перестала мне звонить.
и не отвечала на мои звонки.
я больше не видел её улыбки.
не слышал её песенок на ухо.
в папке «входящие» не было от неё смс.
в моей ванной больше никто не рисовал сердечки на запотевшем зеркале.
никто не прятал мои сигареты.

Я придумал столько сказок, которых мне не кому было рассказать.
бесполезной стала вторая зубная щетка.
моя одежда была мятая, посуда не мытая.
я выбрасывал стринги, забытые какими-то суками, но всегда хранил её белую маечку для сна.
По субботам я ел бутерброды, а не её булочки.
мой синий свитер был аккуратно сложен на полке.
я никому больше не разрешал его надевать.

все были моими суками, а она - моей девочкой

помню как ты называл меня своей, помню как потом я узнавала, что ты спал со шлюхами, от твоих друзей

и где бы она не скиталась, не находилась
и как бы не насмехалась над ней погода,
но у нее была странная необходимость -
увидеть его. хотя бы и раз в полгода.

и с кем бы она в обнимку не просыпалась,
кого бы не называла "своей судьбою",
она без него неистово загибалась.
и ей не хватало сил, чтобы быть собою.

она убегала честно, не без причины.
но каждую встречу, как святость, в себе носила.
искала его оттенки во всех мужчинах.
она никогда не любила его.

не любила?

наверное, возрастное, что я заменяю тебя водкой с колой,
шумными посиделками и вечным онлайном.
но знаешь, трудно крайне
искать твою нежность в запотевшем зеркале комнаты ванной.
наверное, непонимающим это покажется странным,
что я улыбаюсь, смеюсь.
живу в общем. Не унываю.
а может, пытаюсь.
но чуть в айподе песня твоя – что-то предательски ропщет,
щекочет.

и умирает.

Привыкаешь ходить сутулая, пить
остывшее,
Чтоб болело уже физически – так
привычнее. Чтобы встретить их:
«Господи, это вот твоя бывшая?
Что-то хмурая. Нет, на фотках посимпатичнее.»

как они говорят, мама, как они воздевают бровки,
бабочки-однодневки, такие, ангелы-полукровки,
кожа сладкие сливки,
вдоль каждой шеи татуировки,
пузырьки поднимаются по загривку, как в газировке,
отключают сознание при передозировке,
это при моей-то железной выправке, мама,
дьявольской тренировке

мама, как они смотрят поверх тебя, если им не друг ты,
мама, как они улыбаются леденяще, когда им враг ты;
диетические питательные продукты
натуральные человеческие экстракты
полые объекты, мама, скуластые злые фрукты,
бесполезные говорящие
артефакты

как они одеты, мама, как им все вещи великоваты
самые скелеты
у них тончайшей ручной работы
терракотовые солдаты, мама,
воинственные пустоты,
белокурые роботы, мама, голые мегаватты,
как заставишь себя любить настоящих, что ты,
когда рядом такие вкусные
суррогаты

На часах 19:89.
И я к тебе не приеду..

Не ищи в центре августа,
этого не случится.
Люди птицы, но они не летают.

Ты улыбайся чаще пожалуйста, тебе это
больше к лицу, чем
всем другим вместе взятым.

Мне до тебя двое суток, шестнадцать часов.
27 безлюдных дорог, и
они все без поребриков.

Я напишу тебе письмо.
В голосе будет стоять февраль..
и та дата, ну та самая дата…
дата моей смерти.

Кода я мысленно сама в себе умирала,
в этих стенах, без тебя.
Два года, эти проклятые два года..
мне тебя не хватает.

Ты не ищи в стихах смысла,
вообще не ищи его ты..
Какой сегодня день недели?
И я к тебе не приеду..
Ты уж извини, любимый..

Если можно, то мне эспрессо,
новостей и немного денег,
путешествовать, меньше стресса,
больше нежности, без истерик.
Шоколадку, добрее утро,
вдохновения и улыбок..
если можно, давайте утку
запеченную или рыбу.
Дольше - молодость, позже - старость,
двух детей, или дальше - внуков..
и здоровья бы - вот подарок,
к черту - грыжу и близорукость.
а еще бы - побыть успешной,
и портрет хочу (лучше - в профиль). .
ой, простите меня, конечно,
замечталась..
мне - черный кофе.