Конечно, потом, уже в городе, я узнаю, что он безответно влюблён в другую, пишет ей стихи, и его чувства к ней так сильны, что даже когда спустя полгода мы признали себя настоящей парой, она его не отпускает. Несколько раз он с ней даже видится, возвращает её книги и забирает свои, и она даже предлагает ему быть вместе.

Я ревновала его как сумасшедшая и ненавидела её гораздо сильнее, чем сейчас его жену.

Но тогда я выиграла. Он отказал ей. Она осталась в прошлом.

Спустя несколько лет мы снова в лагере – теперь мы воспитатели. Лагерь уже другой, советского образца, с туалетом на улице и одним душем на всех, тоже на улице.

Дети нас обожают. С ним они учатся маршировать и соблюдать дисциплину, он строг, зовут его по имени-отчеству. Со мной они делятся своими первыми сердечными ранами, дискотечными драмами, жмутся ко мне как котята к маме.

Мы сдвигаем кровати в нашей комнате.

С ним флиртуют девушки из старших отрядов, и я снова страшно ревную. Я вообще всегда его ревновала, я любила его как одержимая.

Однажды утром я проснулась, а на его подушке лежит букет. Он встал на рассвете, перелез через забор и нарвал мне полевых цветов.

Я уезжаю из этого лагеря со слезами, ведь у меня были самые лучшие дети и самый лучший партнёр.

Поэтому когда на следующий год он говорит мне, что собирается ехать в лагерь снова, я почувствовала, что земля уходит из-под ног. Я не помню, по какой причине не могла или не хотела поехать с ним, но я и не думала, что он сможет отправиться туда без меня, это же настоящее предательство нашей общей памяти.

Но он поехал. Тут всё и начало разрушаться, как неуправляемый селевой поток, уносящий из-под ног обломки всего моего существования.