Мы не то чтобы поняли что-то там про любовь.
То родину были готовы продать за родинки на плече, то добирались от одного чувства к другому автостопом, на попутных кроватях. Влюблялись как и все, быстро, пара часов, неделя, сразу до гробовой доски, каждый раз до гробовой доски, и честно не понимали, про каких это бывших нас спрашивают, кто там вообще был-то? Не было никого, только ты.
Подхватывать с полуслова, приходить мириться сразу - уже не до гордости, ездить на тот край света за твоим любимым Бальзаком, сутками нежничать в одеялах до голодного обморока, давать свою - свою! - чашку, которая почти святыня, никому и никогда.
Что значит "ты со всеми так", кто такие все? Я не их люблю, а тебя.
А потом как-то раз не прийти в девять, остаться работать, сбросить вызов, сбросить вызов, сбросить, сколько можно, получить "с кем ты, какого хрена" - восемь вопросительных, шесть обвинительных - и понять, что вот и гробовая доска, что домой не хочется до стекла в горле. Значит, не то самое.
Мы знаем о любви всё; мы ничего не знаем о любви.