Мне никогда не понять, почему именно на этой ветке метро всегда такая концентрация ебанутых людей. Они все вокруг меня. Абсолютно заплеванный вагон метро будто из 98-ого года, слева - две рокерши-лесбиянки, справа - 5-7 сидящих скинхедов.

Я сижу в кофейне. Обычно я люблю эту кофейню, но сегодня я ненавижу все. Я сижу у окна-витрины против солнца, щурюсь на залитые желтым колонны и башенный кран, невозмутимо крутящийся и тягающий плиты и прочий строительный мусор. Я жду человека, который ждет у кассы свой восточный латте. Я отворачиваюсь и смотрю в зал. Напротив меня сидят две клуши, свято верующие в автозагар и свою охуенность. Я рассматриваю их лучше, вижу ужасные прямоугольные накладные ногти (у обеих), одинаковые айфоны, дешевые украшения, надувные губы. Я чувствую острую неприязнь к ним, за то, что им легче жить. Им не надо искать себя. Думать, что надеть и что купить. Не надо добиваться лучшего. За них все продумали. В журнале Cosmopolitan написали. Им надо только ходить на маникюр и обсуждать лифчики в кафе. Потом я устаю об этом думать, я поворачивааюсь левее. Левее сидит полная девушка-аутист в очках и с короткой стрижкой и розово-рыжими "перышками". Мне ее жалко. Она неловко двигается, странно держит вилку и сиротливо оглядывается по сторонам. У нее неприятная, красная шея. Потом я смотрю за нее, боясь, что она меня заметит. В глубине, за барной стойкой сидит темноволосый мужчина с макбуком. Он думает, нет, скорее медитирует. Рядом лежат серебристые часы. Кажется, дорогие. Наверное, писатель - почему-то думаю я. Потом я смотрю в окно. Витрина отражает то, что происходит за моей спиной, я имею честь наблюдать за передвижениями крупного парня в парке и трениках.

А потом я встречаюсь взглядом с ней. Я даже сначала ее не узнаю. Потом узнаю и начинаю ненавидеть. Это психосоматика, говорю я себе. Почему все такие ебанутые вокруг меня? Или этот мир просто ебанутый? Ответ на этот вопрос мне уже неважен. Потому что он ничего не изменит.