— Вообще-то, я нарисовал Руту, — произносит Пит. — То, как она выглядела после того, как Китнисс покрыла ее цветами.

За столом длинная пауза, пока все переваривают это.

— И чего именно ты пытался этим добиться? — спрашивает Хеймитч очень сдержанным голосом.

— Я не уверен. Я только хотел, чтобы они почувствовали ответственность, пусть даже на мгновение, — говорит Пит. — За то, что убили маленькую девочку.

— Это ужасно. — Эффи выглядит так, словно собирается заплакать. — Такие мысли… Это запрещено, Пит. Совершенно. Ты просто навлечешь еще большие неприятности на себя и Китнисс.

— Я вынужден согласиться с Эффи в этом вопросе, — произносит Хеймитч.

Порция и Цинна по-прежнему молчат, но их лица очень серьезны. Конечно, они правы. Но, даже несмотря на то, что я сильно переживаю из-за этого, я думаю, что то, что он сделал, удивительно.

— Полагаю, это не самое подходящее время упоминать о том, что я подвесила манекен и написала на нем имя Сенеки Крэйна, — говорю я. Это производит должный эффект. После мгновения неверия, все неодобрение в комнате обрушивается на меня, как тонна кирпичей.

Глава 17. Воспламенение