Она смеялась, а я сознавал, что меня затягивает в ее смех, что я делаюсь его частью, глубже, глубже, пока ее зубы не стали всего лишь случайными звездами, научившимися ходить строем. Меня затягивало короткими вдохами, втягивало короткими толчками, и наконец я потерялся в темных пещерах ее глотки, весь измятый пульсацией невидимых мускулов. Пожилой официант дрожащими руками торопливо накрывал бело-розовой клетчатой скатертью ржаво-зеленый металлический стол, приговаривая: «Если леди и джентльмен желают пить чай в саду, если леди и джентльмен желают пить чай в саду…» Я решил, что если я сумею остановить колыхание ее грудей, то, возможно, удастся собрать какие-то осколки дня, и я, сосредоточившись, искусно и осторожно принялся за выполнение этой задачи.