Если, видите вы, в пищу ребенка
прибавлять понемногу меди, это задерживает рост его костей, и он будет
карликом, а если отравлять человека золотом - душа у него становится
маленькая, мертвенькая и серая, совсем как резиновый мяч ценою в пятачок…
Однажды, говоря о Егоре, Павел сказал:
- А знаешь, Андрей, всего больше те люди шутят, у которых сердце
ноет…
Хохол помолчал и, прищурив глаза, ответил:
- Будь твоя правда, - вся Россия со смеху помирала бы…
Таким же вычурным языком он рассказывал рабочим истории о том, как в
разных странах народ пытался облегчить свою жизнь. Мать любила слушать его
речи, и она вынесла из них странное впечатление - самыми хитрыми врагами
народа, которые наиболее жестоко и часто обманывали его, были маленькие,
пузатые, краснорожие человечки, бессовестные и жадные, хитрые и жестокие.
Когда им жилось трудно под властью царей, они науськивали черный народ на
царскую власть, а когда народ поднимался и вырывал эту власть из рук короля,
человечки обманом забирали ее в свои руки и разгоняли народ по конурам, если
же он спорил с ними - избивали его сотнями и тысячами.
Однажды, собравшись с духом, она рассказала ему эту картину жизни,
созданную его речами, и, смущенно смеясь, спросила:
- Так ли, Егор Иваныч?
Он хохотал, закатывая глазки, задыхался, растирал грудь
руками.
- Воистину так, мамаша! Вы схватили за рога быка истории. На этом
желтеньком фоне есть некоторые орнаменты, то есть вышивки, но - они дела не
меняют! Именно толстенькие человечки - главные греховодники и самые ядовитые
насекомые, кусающие народ. Французы удачно называют их буржуа. Запомните,
мамаша, - буржуа. Жуют они нас, жуют и высасывают…
По лицу матери текли слезы, уже легкие. Отирая их, она смущенно
сказала:
- Любит баба плакать, с горя плачет, с радости плачет!.. Хохол
оттолкнул Павла мягким движением и, тоже вытирая глаза пальцами, заговорил:
- Будет! Порезвились телята, пора в жареное! Ну, и чертовы же угли!
Раздувал, раздувал - засорил себе глаза… Павел, опустив голову, сел к окну
и тихо сказал:
- Таких слез не стыдно…
Мать подошла к нему, села рядом. Ее сердце тепло и мягко оделось бодрым
чувством. Было грустно ей, но приятно и спокойно.
Убить животное только потому, что надо есть, - и это уже скверно.
Убить зверя, хищника… это понятно! Я сам мог бы убить человека, который
стал зверем для людей. Но убить такого жалкого - как могла размахнуться
рука?.. Хохол пожал плечами. Потом сказал:
- Он был вреден не меньше зверя. Комар выпьет немножко нашей крови - мы
бьем! - добавил хохол.
- Ну да! Я не про то… Я говорю - противно!
- Что поделаешь? - отозвался Андрей, снова пожимая
Сон матери
Мы - социалисты. Это значит, что мы враги частной собственности,
которая разъединяет людей, вооружает их друг против друга, создает
непримиримую вражду интересов, лжет, стараясь скрыть или оправдать эту
вражду, и развращает всех ложью, лицемерием и злобой. Мы говорим: общество,
которое рассматривает человека только как орудие своего обогащения, -
противочеловечно, оно враждебно нам, мы не можем примириться с его моралью,
двуличной и лживой; цинизм и жестокость его отношения к личности противны
нам, мы хотим и будем бороться против всех форм физического и морального
порабощения человека таким обществом, против всех приемов дробления человека
в угоду корыстолюбию. Мы, рабочие, - люди, трудом которых создается все - от
гигантских машин до детских игрушек, мы - люди, лишенные права бороться за
свое человеческое достоинство, нас каждый старается и может обратить в
орудие для достижения своих целей, мы хотим теперь иметь столько свободы,
чтобы она дала нам возможность со временем завоевать всю власть. Наши
лозунги просты - долой частную собственность, все средства производства -
народу, вся власть - народу, труд - обязателен для всех. Вы видите - мы не
бунтовщики!
Павел усмехнулся, медленно провел рукой по волосам, огонь его голубых
глаз вспыхнул светлее.
- Прошу вас, - ближе к делу! - сказал председатель внятно и громко. Он
повернулся к Павлу грудью, смотрел на него, и матери казалось, что его левый
тусклый глаз разгорается нехорошим, жадным огнем. И все судьи смотрели на ее
сына так, что казалось - их глаза прилипают к его липу, присасываются к
телу, жаждут его крови, чтобы оживить ею свои изношенные тела. А он, прямой,
высокий, стоя твердо и крепко, протягивал к ним руку и негромко, четко
говорил:
- Мы - революционеры и будем таковыми до поры, пока одни - только
командуют, другие - только работают. Мы стоим против общества, интересы
которого вам приказано защищать, как непримиримые враги его и ваши, и
примирение между нами невозможно до поры, пока мы не победим. Победим мы,
рабочие Ваши доверители совсем не так сильны, как им кажется. Та же
собственность, накопляя и сохраняя которую они жертвуют миллионами
порабощенных ими людей, та же сила, которая дает им власть над нами,
возбуждает среди них враждебные трения, разрушает их физически и морально.
Собственность требует слишком много напряжения для своей защиты, и, в
сущности, все вы, наши владыки, более рабы, чем мы, - вы порабощены духовно,
мы - только физически. Вы не можете отказаться от гнета предубеждений и
привычек, - гнета, который духовно умертвил вас, - нам ничто не мешает быть
внутренне свободными, - яды, которыми вы отравляете нас, слабее тех
противоядий, которые вы - не желая - вливаете в наше сознание. Оно растет,
оно развивается безостановочно, все быстрее оно разгорается и увлекает за
собой все лучшее, все духовно здоровое даже из вашей среды. Посмотрите - у
вас уже нет людей, которые могли бы идейно бороться за вашу власть, вы уже
израсходовали все аргументы, способные оградить вас от напора исторической
справедливости, вы не можете создать ничего нового в области идей, вы
духовно бесплодны. Наши идеи растут, они все ярче разгораются, они
охватывают народные массы, организуя их для борьбы за свободу. Сознание
великой роли рабочего сливает всех рабочих мира в одну душу, - вы ничем не
можете задержать этот процесс обновления жизни, кроме жестокости и цинизма.
Но цинизм - очевиден, жестокость - раздражает. И руки, которые сегодня нас
душат, скоро будут товарищески пожимать наши руки. Ваша энергия -
механическая энергия роста золота, она объединяет вас в группы, призванные
пожрать друг, друга, наша энергия - живая сила все растущего сознания
солидарности всех рабочих. Все, что делаете вы, - преступно, ибо направлено
к порабощению людей, наша работа освобождает мир от призраков и чудовищ,
рожденных вашею ложью, злобой, жадностью, чудовищ, запугавших народ. Вы
оторвали человека от жизни и разрушили его; социализм соединяет разрушенный
вами мир во единое великое целое, и это - будет!
Павел остановился на секунду и повторил тише, сильнее:
- Это - будет!
- Ой, батюшки! - смущенно воскликнула мать. - Вот как я, - много
время-то, а?
- Доброе утро! - отозвалась Людмила. - Скоро десять, вставайте, будем
чай пить.
- Что же вы меня не разбудили?
- Хотела. Подошла к вам, а вы так хорошо улыбались во сне…
Гибким движением всего тела она поднялась с дивана, подошла к постели,
наклонилась к лицу матери, и в ее матовых глазах мать увидала что-то родное,
близкое и понятное.
- Мне стало жалко помешать вам, может быть, вы видели счастливый сон…
- Ничего не видела!
- Ну, все равно! Но мне понравилась ваша улыбка. Спокойная такая,
добрая… большая!
Людмила засмеялась, смех ее звучал негромко, бархатисто.
- Я и задумалась о вас… Трудно вам живется! Мать, двигая бровями,
молчала, думая.
- Конечно, трудно! - воскликнула Людмила.
- Не знаю уж! - осторожно сказала мать. - Иной раз покажется трудно. А
всего так много, все такое серьезное, удивительное, двигается одно за другим
Справедливо, но не утешает. (с) Андрей
Молодое сердце всегда ближе к правде(с) Мать
Подсудимые невидимо далеки от судей, а судьи - лишние для них.
Прочла за одну ночь и просто в восторге. Такая легкость. Тут не было лишнего. Только идея. А не пустые надуманные любовные метания.