h

mittal:

gipnosa:

Мои подруги:

Я:

не думай обо мне, о тех, кто знал мои руки. ты ведь любишь холодные.
не меня. только холодные.так вот, не думай. я бы выглядела лучше, если бы умела быть хорошей. учила геометрию. не скучала.

да ничего, милая, молодая еще. это только и видят.
а я, бледная и плачущая, подводила черту и думала, что больше не пущу.
так близко, подводила глаза и думала, что вот он, конец. раз шестой. мило.

ты мне уже больше не снишься. солёный привкус на губах-бах.
увидимся, когда я буду взрослой. или не буду. или не увидимся.

Я бы сидела, терла
Ободок стакана или кольцо
И глядела в шею, ключицу, горло,
Ворот майки - но не в лицо.

С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще; она смотрит ему в ресницы – почти тигрица, обнимающая детеныша.

Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество.

Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать – ну, бессмертить, увековечивать.

Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия.

Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним, «вот я спрячусь – ты не найдешь меня»; она старше его и тоже почти красивая. Только безнадежная.

Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала. Она всхлипывает – прости, что-то перенервничала. Перестиховала.

Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь – то выкидыш, я уж думала – все, не выношу, несудьба. Зачинаю – а через месяц проснусь и вою – изнутри хлещет будто черный горячий йод да смола. А вот тут, гляди, - родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.

Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает, ластится. Он не любит ее, наверное, с января еще – но томим виноватой нежностью старшеклассника.

Она скоро исчезнет; оба сошлись на данности тупика; «я тебе случайная и чужая». Он проводит ее, поможет ей чемодан нести; она стиснет его в объятиях, уезжая.

И какая-то проводница или уборщица, посмотрев, как она застыла женою Лота – остановится, тихо хмыкнет, устало сморщится – и до вечера будет маяться отчего-то.

Просыпаешься утром со стояком, забыл про штаны, идешь на кухню в трусах А ТАМ БЛЯТЬ ВСЯ СЕМЬЯ СИДИТ СМОТРИТ НА ТВОЙ ХУЙ УЕБКИ ГОСТЕЙ ПОНАЕХАЛО ТЕТЕЙ ДЯДЕЙ ДЕТИ БЕГАЮТ ТАБАР ТАНЦЫ ПЛЯСКИ ПУТИН ПРИЕХАЛ СУКА С МЫЛЬНИЦЕЙ ЧТОБЫ СФОТКАТЬ ЭТО МИМОЛЕТНОЕ ВИДЕНИЕ КАК ГЕНИЙ ЧИСТОЙ КРАСОТЫ А ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ ЭТУ ОСТАНКИНСКУЮ БАШНЮ В ШТАНАХ СКРЫТЬ АВОТХУЙ МАНТИЯ НЕВИДИМКА ТОКА В СРАНОМ ГАРРИ ПОТТЕРЕ ГОРИ ОН В АДУ ОЧКАСТАЯ ШВАЛЬ АВАДА КЕДАВРА КРОВЬ КИШКИ СТОЛБ ВСЕ РОДСТВЕННИКИ РАССТРОИЛИСЬ СРАЗУ АТМОСФЕРА КАК НА ПОХОРОНАХ ДЕТИ ЗАПЛАКАЛИ ВСЕ УЕХАЛИ В ТРАУРЕ МОЛОДЕЦ СЫНА МОЖЕШЬ ПОПРИВЕТСТВОВАТЬ ГОСТЕЙ ГОВОРИТ МАМАН ЗАВТРА КАСТРАЦИЯ

классно быть добрым к людям.

вы и не представляете, что для меня смерть человека. даже увидеть мертвого совершенно левого, прохожего, сбитого машиной, заставляет находиться в ужасном состоянии неделю. а тут…

самое, пожалуй, противное сейчас - это то, что хочу выйти через окно.