hopeless

Интервьюер: Эмма, ты в какой команде? В команде Эдварда, или Джейкоба?

Эмма: Знаешь что? Твои волосы прекрасны, но мне нравится Джейкоб. Извини.

Роб: Ты только что доказала, что у тебя совсем нет вкуса :D

Роб: На самом деле, этому фильму первоначально присвоили рейтинг R, и мы «боролись» за то, чтобы его снизить..

Киммел: Правда?! Каким образом вы боролись: «Нет, нет, вы должны видеть мой пенис..»?

Роб: Вообще-то не я виноват в этом, это все Кристен, именно из-за нее фильму присвоили рейтинг R, а я просто продолжал делать обычные и основные движения и все в таком духе…

Киммел: Основные движения…что ты имеешь под словами «основные движения»? …не то чтобы у меня были проблемы с этим, но…

Роб: Я не знаю, это забавно… всем было ясно, что сцена должна была быть PG13. Это нормально, если там будут присутствовать оголенные тела, или же половинка соска - и это все PG13. Но там есть много слишком специфичных деталей, мелочей. Но здесь речь шла только о движениях, в смысле о толчках …они постоянно говорят тебя не двигайся, это вроде как…они буквально хотят, чтобы у тебя на спине было что-то вроде цепи, чтобы ты не мог совершать толчков. Это так, как если бы, ты можешь только чуть-чуть проникнуть внутрь…

"Ты навсегда останешься моей Беллой"

Майкл милаш *__*

Lucy Hale & Chris Zylka

любимки^^

— Мне бы хотелось кое что попробовать… Эдвард колебался. Наверное, ни один парень на свете так не нервничает, прежде чем поцеловать девушку. Хотя, возможно, он старался растянуть удовольствие, ведь предвкушение поцелуя всегда лучше, чем сам процесс. Хотел проверить себя, убедиться, что все в порядке и он по прежнему контролирует ситуацию.

Наконец, холодные губы нежно прикоснулись к моим.

То, как я отозвалась на его прикосновение, оказалось неожиданным для нас обоих. Горячая кровь прилила к моим губам, дыхание стало прерывистым, пальцы запутались в бронзовых волосах. Губы раскрылись — я жадно вдыхала пьянящий запах его кожи.

Стефани Майер. Сумерки. Глава 13.

Эдвард Каллен, стоявший за четыре машины от моей, смотрел на меня с нескрываемым ужасом. Его лицо выделялось из целого моря лиц, искаженных страхом и отчаянием. Но гораздо важнее в тот момент был темно синий фургон, потерявший управление и беспорядочными зигзагами скользивший по парковке. С угрожающей скоростью он приближался к моему пикапу, у него на пути стояла я! Я даже глаза закрыть не успею!

Что‑то сбило меня с ног раньше, чем я услышала скрежет, с которым фургон сминал кузов пикапа. Ударившись головой об асфальт, я почувствовала, как кто‑то сильный прижимает меня к земле. Я лежала на асфальте за старой «хондой», рядом с которой стоял мой пикап. Больше я ничего не успела заметить, потому что фургон снова приближался. Смяв кузов пикапа, он сделал огромную петлю и теперь двигался в мою сторону.

Услышав сдавленное ругательство, я поняла, что не одна под «хондой» и тут же узнала низкий бархатный голос. Взметнулись сильные руки, защищая меня от фургона, который, сильно дернувшись, остановился сантиметрах в тридцати от моего лица. Руки уперлись в боковую поверхность фургона, а потом заработали быстро, как лопасти пропеллера. Секундой позже меня, словно тряпичную куклу, перекинули через плечо и поволокли прочь. Раздался удар, затем звон битого стекла, и я увидела, что фургон застыл там, где совсем недавно были мои ноги.

Стефани Майер. Сумерки. Глава 3.

Любовь — это когда печёшься о счастье другого больше, чем о своем собственном, каких бы жертв это ни потребовало.

(к/ф Дорогой Джон)

милый Нинуш: 3

"Ты должна быть "холодной", чтобы быть королевой. Анна Болейн думала, что у неё есть сердце, и за это ей отрубили голову. Её дочь Елизавета дала обещание, что никогда не выйдет замуж за человека. Она вышла замуж за свою страну. Забудь мальчиков. Следи за своим призом, Дженни Хамфри. Ты не можешь заставить людей любить тебя, но ты можешь заставить их бояться тебя. Чего это стоит, моя корона - твоя. Я выбираю тебя !"

— Blair Waldorf, The Goodbye Gossip Girl (2009)

любимая: *

Непослушными пальцами я нащупываю и отвязываю кожаный мешочек у себя на поясе. Пит хватает меня за запястье.

— Я не позволю тебе.

— Доверься мне, — шепчу я.

Он долго смотрит мне в глаза, потом отпускает мою руку. Я раскрываю мешочек и отсыпаю немного ягод сначала в ладонь Пита, потом себе.

— На счет три ?

Пит наклоняется ко мне и целует, очень нежно.

— На счет три, — говорит он.

Мы становимся спиной друг к другу, крепко сцепляем свободные руки.

— Покажи их. Пусть все видят, — просит Пит.

Я раскрываю ладонь; темные ягоды блестят на солнце. Другой ладонью сжимаю руку Пита, как сигнал и как прощание, и начинаю считать:

— Один. — Вдруг я ошибаюсь? — Два. — Вдруг им все равно, если мы умрем оба? — Три!

Сьюзен Коллинз. Голодные Игры. Глава 22.

— Что он хочет? — спрашиваю я Пита.

Я поворачиваюсь к нему и слепну от яркого света его пламенеющей одежды. Должно быть, я полыхаю так же.

— По-моему, он говорит, чтобы мы взялись за руки, — отвечает Пит и сжимает мою ладонь.

Цинна одобрительно кивает головой и поднимает большой палец. Это последнее, что я вижу перед выездом.

Сьюзен Коллинз. Голодные Игры. Глава 4.

Минута заканчивается, решать нужно сейчас. Ноги сами собой принимают удобную стойку для бега — не в сторону леса, а к куче одеял, к заветному оружию. И тут справа от себя, через пять трибутов я замечаю Пита: он смотрит на меня и качает головой. Или это только кажется? Расстояние большое, и солнце светит в глаза. Пока я думаю, раздается гонг.

Сьюзен Коллинз. Голодные Игры. Глава 10.