/

я слышала по радио, что в море
отчаянно тонули корабли.
они как я - застряли в чьём-то сердце,
но выбраться оттуда не смогли.

Я люблю тебя океанами, междуречьями,
В междустрочья вставляю нежности пару слов,
Проклинаю себя глаголами и наречьями,
В ожидании отблеска парусов.

Я люблю тебя облаками белыми и закатами,
Заходящим солнцем, рассветами и зарей,
Я люблю тебя громом, грозы раскатами,
Я горю к тебе нежностью неземной.

Я горю к тебе верностью лебединою,
Я шепчу твое имя, как шепчет морской прибой,
Я болею тобой как мучительною ангиною,
И прошу тебя, только лишь: «Будь со мной!»

Я тебе подарю пол мира этого,
Подарю пол мира, а если захочешь весь,
Я тебе пропою все песни свои не спетые,
Напишу тебе столько стихов, что будет потом не счесть.

Не прошу у тебя ни треклятой верности,
Ни цветов, ни сердца, мой дорогой,
Я к тебе упиваюсь стихами нежности,
И шепчу тебе, только лишь: «Будь со мной!»

А.Р

4 июня 2012
Влада Королева

мне очень обидно что от самого родного человека у меня ничего не осталось кроме как одна песня
меня бесит когда кто-то другой вообще дотрагивается до меня - подержаться за ручку? ты что ебанулся!?
то что я иду с кем то, и волнуюсь о том, что могу отключиться, а если бы шла с тобой, могла бы просто сказать, мне блять плохо, посидим или блять лови меня юра :D
то что близкие друзья не могут быть такими же близкими парнями
то что из всех у меня не было такого же "родного", действительно родного человека. и после того как мы расстались я начала сомневаться что ещё будет.

А знаешь, я рада, что ты показал, что верить нельзя никому безоглядно, что жизнь - это просто огромный вокзал, где нет поездов, что вернутся обратно…

ты смотрел мне в глаза так пристально,
мне хотелось стать пристанью,
чтоб твои корабли от печали
ко мне причаливали.

кто-то должен поставить был точку. как смогла, так ее и поставила. а душа разрывается в клочья. полдуши я с тобою оставила.

И грусть свою вы водкой скрасте, пошло ты на хуй мое счастье.

и скорость 200 нам не предел,
я до тебя не доехал, а долетел

у каждого своё горе-
каждый вправе курить.
у меня же, своё море.
море-ты. его нельзя
переплыть

Я помню, мне было лет семь или восемь, я что-то опять натворил, ты разозлилась и сказала: "Собирай вещи, я отправлю тебя в интернат!". Я вопросительно посмотрел на тебя и ты заорала: "Собирай, сказала, вещи! Ты больше тут не живешь, поедешь в интернат". И я сел на колени перед своей полкой с тетрадками какими-то изрисованными, вырезками из журналов, разукрашками, наклеечными альбомами и стал их разбирать и укладывать. Я сидел на коленях перед открытой полкой, раскладывал свое жалкое детское имущество, которое для всех остальных людей в мире являлось просто мусором, и рыдал навзрыд. Мой мелкий восьмилетний мозг тогда переваривал кучу новой информации. Именно в тот момент, когда я, сидя на коленях перед своими вещами, собирал их в кучу, чтобы убраться навсегда из этого дома, ко мне пришло осознание, что я могу быть никому не нужен. Вот совсем никому. И сколько бы после этого ты не говорила, что просто хотела припугнуть меня, мам, что просто тебе надоело мое из рук вон плохое поведение, сколько бы ни говорила, что любишь, беспокоишься и что вся семья меня любит, я все равно теперь больше никому не верю. Ни единому человеку, который говорит, что я ему нужен. Потому что по-любому когда-нибудь опять настанет день, когда меня заставят сидеть на коленях и собирать в кучу все, что мне принадлежит.

я морем тебя назову и брошусь в тебя топиться. не то чтобы я люблю — от тебя просто часто не спится

никакая зима или осень меня не сломает,
не застудит мне душу.
у меня внутри океан тепла.
ты единственный, кто мне нуже