À tout prix

fuckyeahtrueblood:

Кобби: А вы можете клыки показать?

Эрик: А ты вампиров не любишь, малышка?
Сэм: ЭРИК!

Лиза: Наш бывший папа ненавидел вампиров. Но мы нет.
Кобби: Он уехал в отпуск с Иисусом.

Пэм: Ты сделал меня такой счастливой. У меня никогда не будет детей.
Эрик: Да ладно тебе Пэм, они забавные.

volume:fuckyeahtrueblood:

Больше не будет мамы и папы? Не будет маленькой сестренки?
Никакой музыки? Никаких клорнетов?
Никакой школы? Никаких правил?
ДАААААААААА!
Я ВАМПИР, УРАААА!

juliakedavra:

Seth: There’s a lot you don’t know about me.
Kelly: I know you’re not the person you make yourself out to be, like you don’t give a shit about anyone - that’s rubbish.

juliakedavra :

у меня еще не разу не было парня я даже не целовалась ни с кем. я ужасна. со мной никто не хотел знакомиться. и в школе все меня обзывали, что я типа уродина. НО Я ЖЕ БЛЯ ПРОСТО ОХУЕННАЯ НЯШКА.

Интервью будет проходить тут же рядом, в холле. Там освободили место, поставили диванчик и окружили его вазами с розовыми и красными розами. Вокруг только несколько камер и никаких зрителей.
Цезарь Фликермен простирает ко мне радушные объятия:
— Поздравляю, Китнисс. Как дела?
— Нормально. Волнуюсь из-за интервью.
— Не стоит. Мы славно проведем время, — он ободряюще треплет меня по щеке.
— Я не умею рассказывать о себе.
— Что бы ты ни сказала — все будет отлично.
О, Цезарь, если бы только это было правдой! Возможно, в этот самый момент президент Сноу готовит для меня «несчастный случай».
Появляется Пит, очень красивый в своем красно-белом костюме, и отводит меня в сторону:
— Я почти тебя не вижу. Хеймитч ни в какую не хочет подпускать нас друг к другу.
— Да, в последнее время он стал очень ответственным, — говорю я, понимая, что на самом деле Хеймитч изо всех сил старается спасти нам жизнь.
— Что ж, еще немного, и мы поедем домой. Там он не сможет следить за нами все время.
По мне пробегает дрожь — не знаю отчего, и думать некогда, потому что все уже готово. Несколько чопорно мы садимся на диван, однако Цезарь говорит:
— Не стесняйся, прижмись к нему ближе, если хочешь, вы очень мило смотритесь вместе.
Я снова забрасываю ноги на диван, и Пит притягивает меня к себе.
Кто-то считает: «10, 9, 8… 3, 2, 1», и вот мы в эфире. Вся страна смотрит сейчас на нас.
Цезарь Фликермен, как всегда, великолепен: дурачится, шутит, замирает от восторга. Еще на первом интервью он и Пит легко нашли контакт друг с другом, так что поначалу мне почти не приходится ничего говорить, только улыбаться, пока они беседуют, будто старые приятели. Но постепенно вопросы становятся серьезнее и требуют более полных ответов.
— Пит, ты уже говорил в пещере, что влюбился в Китнисс, когда тебе было… пять лет?
— Да, с того самого момента, как я ее увидел.
— А ты, Китнисс, сколько времени потребовалось тебе? Когда ты впервые поняла, что любишь Пита?
— Э-э, трудно сказать…
Я улыбаюсь и в отчаянии смотрю на свои руки. Помоги!
— Что до меня, я точно знаю, когда меня осенило. В тот самый момент, когда ты, сидя на дереве, закричала его имя.
Спасибо, Цезарь! Я ухватываюсь за подсказку.
— Да, думаю, тогда это и случилось. Просто… Честно говоря, до этого я старалась не думать о своих чувствах. Я бы только запуталась, и мне стало бы гораздо тяжелее, если бы я поняла это раньше… Но тогда, на дереве, все изменилось.
— Как думаешь, почему это произошло? — спрашивает Цезарь.
— Возможно… потому что тогда… у меня впервые появилась надежда, что я его не потеряю, что он будет со мной.
Хеймитч, стоящий позади оператора, облегченно переводит дух; значит, я все сказала правильно. Цезарь достает из кармана носовой платок и какое-то время будто бы не способен говорить, так он растроган. Пит прижимает лоб к моему виску:
— Теперь я всегда буду с тобой, и что ты станешь делать?
Я смотрю ему в глаза:
— Найду такое место, где ты будешь в полной безопасности.
И когда он меня целует, по залу проносится вздох.
Отсюда разговор естественным образом переходит к тем опасностям, которые нас поджидали на арене: огненным шарам, осам-убийцам, переродкам, ранам. И тут Цезарь спрашивает Пита, как ему нравится его «новая нога».
— Новая нога? — кричу я, совсем забыв про камеры, и задираю штанину на брюках Пита. — О нет!
Вместо живой кожи я вижу сложное устройство из металла и пластика.
— Тебе не сказали? — негромко спрашивает Цезарь.
Я качаю головой.
— У меня еще не было времени. — Пит пожимает плечами.
— Это я виновата. Потому что наложила жгут.
— Да, ты виновата, что я остался жив.
— Это правда, — говорит Цезарь. — Если бы не ты, он бы истек кровью.
Наверное, это так, но все равно я так расстроена, что в глазах стоят слезы, и я прячу лицо на груди у Пита, чтобы не расплакаться перед всей страной. Пару минут Цезарю приходится уговаривать меня повернуться обратно к камерам. После этого он еще долго не задает мне вопросов, давая прийти в себя. До тех пор пока речь не заходит о ягодах.
— Китнисс, я понимаю, что тебе тяжело, но я все-таки должен спросить. Когда ты вытащила ягоды… о чем ты думала в тот момент?
Я отвечаю не сразу, стараюсь собраться с мыслями. Вот он, самый важный вопрос. Сейчас я либо окончательно восстановлю Капитолий против себя, либо сумею убедить всех, что безумно боялась потерять Пита и не способна отвечать за свои поступки. Очевидно, моя речь должна быть долгой и убедительной, но я лишь мямлю едва слышно:
— Я не знаю… я просто… не могла себе представить, как буду жить без него.
— Пит? Хочешь что-нибудь добавить?
— Нет.
Я могу только повторить то же самое. Цезарь прощается с телезрителями, и камеры выключают. Слышны смех и слезы, поздравления, но я не уверена, что все прошло гладко, до тех пор, пока не подхожу к Хеймитчу.
— Хорошо? — шепчу я.
— Лучше не бывает.

День 4: 7 ваших страхов / фобий.

1. Боюсь насекомых, даже бабочек.

2. Змей боюсь безумно.

3. Высоту не переношу, сразу голова начинает кружиться.

4. Боюсь темноты, вечно мерещатся всякие монстры..

5. Боюсь, что мои мечты не исполнятся.

6. Боюсь взрослеть, точнее боюсь той неизвестности, что меня ждёт.

7. Жуткий кошмар для меня - это потеря родителей. Хочу, чтобы они остались со мной на веки вечные.

День 2: Ваш нелюбимый персонаж.

Ну, это просто. Моим нелюбимым персонажем является миссис Эвердин - мать Китнисс. Она всегда бросала своих дочерей в трудную минуту, настоящие матери так не поступают. Да, я понимаю. Потерять мужа очень сложно, но у неё же было ради чего жить. Ради двух замечательных дочерей! Но эту причину она посчитала недостаточной. И так же, мне не понравилось как миссис Эвердин поступила по окончании войны. Просто переехала в другой дистрикт. Конечно, смерть младшей дочери - невосполнимая утрата, но всё же у неё была ещё одна дочь, убитая морально, которой была нужна забота, любовь и поддержка матери. Но почему-то миссис Эвердин не может предоставить ей всего этого. Я никогда не пойму этого её поступка.

immortalkindrat:rileydean:

brandon:

hogwartsexpress:

Что ? Подождите, что это ?

Я надеюсь это не вырезаная сцена, ибо я найду Йетса и убью его !
Насколько я поняла, здесь Драко беребегает на сторону Гарри.
Как можно было вырезать такой момент ?

В этой сцене Драко спасает Гарри, кидая ему свою палочку.

sweetgrint :

loveviewy : mit-hase :

Мизантропия – честность перед людьми.
Цинизм – честность перед собой.

19 лет спустя.

Осень в этом году настала как-то внезапно. Утро первого сентября было золотым и похрустывающим, как яблоко. Когда маленькая семья пробиралась по шумной дороге к огромному дымному вокзалу, выхлопы машин и дыхание прохожих блестели в холодном воздухе, как нити паутины. Родители толкали перед собой по нагруженной тележке с громыхающей поверх остальных вещей большой клеткой. Совы в клетках возмущенно ухали. Рыжеволосая девочка, чуть не плача, плелась позади братьев, крепко вцепившись в отцовскую руку.
— Погоди, осталось недолго, скоро и ты поедешь, — сказал ей Гарри.
— Два года, — всхлипнула Лили. — А я хочу сейчас!
Пассажиры с любопытством глазели на сов, пока семейство двигалось к разделительному барьеру между девятой и десятой платформой. Сквозь окружающий шум до Гарри донесся голос Альбуса — его сыновья продолжали спор, начатый в машине.
— Не буду! Не буду я в Слизерине!
— Джеймс, прекрати! — сказала Джинни.
— Да я только сказал, что он может попасть в Слизерин. — Джеймс улыбнулся младшему брату. — Что тут такого? Он правда может попасть в Сли…
Но мать бросила на него такой взгляд, что Джеймс замолчал. Пятеро Поттеров подошли к барьеру. Самодовольно покосившись через плечо на младшего брата, Джеймс взял у матери тележку и побежал вперед. Спустя мгновение он исчез из виду.
— Вы мне будете писать? — тут же спросил Альбус родителей, пользуясь отсутствием старшего брата.
— Каждый день — хочешь? — спросила Джинни.
— Нет, каждый день не надо, — поспешно сказал Альбус. — Джеймс говорит, что большинство ребят получают письма из дома примерно раз в месяц.

— В прошлом году мы писали Джеймсу три раза в неделю, — сказала Джинни.
— Ты, пожалуйста, не верь всему, что он наговорит тебе о Хогвартсе, — добавил Гарри. — Твой братец любит шутить.
Все вместе они толкали вперед вторую тележку, набирая скорость. У самого барьера Альбус вздрогнул, но столкновения не произошло. Семья просто вдруг оказалась на платформе девять и три четверти, окутанной густыми клубами белого пара от яркоалого «Хогвартсэкспресса». Повсюду в тумане виднелись неясные фигуры, и Джеймс уже исчез среди них.
— Где они? — с тревогой спросил Альбус, глядя на туманные очертания, мимо которых они проходили.
— Мы их найдем, — успокоила его Джинни.
Но разобрать лица в густом дыму было трудно. Голоса, чьих обладателей было не видно, звучали неестественно громко. Гарри показалось, что он слышит голос Перси, во всю глотку рассуждающего о правилах полета на метлах, и он был рад, что в тумане не обязательно останавливаться и здороваться…
— Ал, вот они, помоему, — вдруг сказала Джинни.
Из тумана возникла группа людей, стоящих у последнего вагона. Лишь подойдя совсем близко, Гарри, Джинни, Лили и Альбус смогли ясно увидеть их лица.
— Привет! — сказал Альбус с огромным облегчением в голосе.
Роза, уже переодетая в новехонькую с иголочки форму Хогвартса, встретила его сияющей улыбкой.
— Ну что, припарковался нормально? — спросил Рон Гарри. — Я — да. Гермиона не могла поверить, что я сдам на магловские права. Она думала, что мне придется применить Конфундус к инструктору.
— Неправда, — сказала Гермиона. — Я в тебе нисколько не сомневалась.
— Вообщето я действительно применил к нему Конфундус, — шепотом сказал Рон Гарри, когда они вместе поднимали в вагон чемодан и сову Альбуса. — Я просто забыл, что надо смотреть в боковое зеркало — по правде говоря, я могу с тем же успехом применить заклятие Сверхчувствительности.
Вернувшись на платформу, они застали Лили и Хьюго, младшего брата Розы, за оживленным спором о том, в какой факультет их распределят, когда они наконец поедут в Хогвартс.
— Если ты попадешь не в Гриффиндор, мы лишим тебя наследства, — сказал Рон. — Так что делай свой свободный выбор.
— Рон!
Лили и Хьюго засмеялись, а Альбус и Роза сохраняли торжественную серьезность.

— Он просто шутит, — хором сказали Гермиона и Джинни, но Рон уже не слушал. Поймав взгляд Гарри, он кивком указал на три фигуры ярдах в пятидесяти от них. Пар в эту минуту рассеялся, и маленькую группу было отчетливо видно.
— Смотри, кто там стоит!
Это был Драко Малфой с женой и сыном, в наглухо застегнутом черном пальто. Надо лбом у него уже появились залысины, и от этого вытянутый подбородок казался еще длиннее. Сын был похож на отца не меньше, чем Альбус на Гарри. Драко заметил смотрящих на него Гарри, Рона, Гермиону и Джинни, коротко кивнул им и отвернулся.
— А это, стало быть, маленький Скорпиус, — полушепотом сказал Рон. — Ты должна одерживать над ним верх на каждом экзамене, Роза. Слава богу, умом ты пошла в маму!
— Рон, прошу тебя, — сказала Гермиона полушутливополусерьезно. — Дети еще и в школу то не пошли, а ты уже натравливаешь их друг на друга!
— Ты права, дорогая, — ответил Рон, однако удержаться не мог. — Но ты все таки не дружи с ним оченьто, Роза. Дедушка Уизли не простит тебе, если ты выйдешь замуж за чистокровку!
— Привет!
Это вернулся Джеймс. Он уже отделался от чемодана, совы и тележки и явно горел желанием сообщить новость.
— Там Тедди, — запыхавшийся Джеймс показывал через плечо назад, в густые клубы дыма. — Я его только что видел! Знаете, что он делает? Целуется с Мари-Виктуар! — Мальчик был явно разочарован сдержанной реакцией взрослых. — Наш Тедди! ТеддиЛюпин! Целуется с нашей Мари-Виктуар! Нашей двоюродной сестрой! Я спросил Тедди, что он тут делает…
— Ты им помешал? — сказала Джинни. — Ох, Джеймс, до чего же ты похож на Рона!
— …а он сказал, что пришел ее проводить! А потом сказал, чтобы я катился отсюда! Он с ней целовался! — добавил Джеймс, словно опасаясь, что его не поняли.
— Вот будет здорово, если они поженятся, — восторженно прошептала Лили. — Тогда Тедди правда будет членом нашей семьи.
— Он и так обедает у нас четыре раза в неделю, — заметил Гарри. — Почему бы нам просто не пригласить его жить у нас, и дело с концом?
— Да! — с энтузиазмом откликнулся Джеймс. — Я не против жить с Алом в одной комнате, а мою можно отдать Тедди.
— Нет, — твердо сказал Гарри. — Вы с Алом не будете жить в одной комнате, пока я не решу, что дом пора сносить. — Он взглянул на помятые старые часы, принадлежавшие когдато Фабиану Пруэтту. — Почти одиннадцать. Вам пора заходить в вагон. — Не забудь поцеловать от нас Невилла, — сказала Джинни Джеймсу, обнимая его.
— Мама! Я не могу поцеловать профессора!
— Но ты ведь знаком с Невиллом… — Джеймс закатил глаза.
— Так то дома, а в школе он профессор Долгопупс! Представляешь, я приду на зельеварение и скажу… — Покачивая головой над материнской глупостью, он дал выход своим чувствам, пихнув Альбуса. — Ал, пока! Берегись, не просмотри фестралов!
— Но они же невидимые? Ты говорил, что они невидимые!
Джеймс в ответ только рассмеялся, подставил щеку под поцелуй матери, на бегу обнял отца и вскочил в быстро заполняющийся вагон. Они увидели, как он помахал им из окна и побежал по коридору отыскивать друзей.
— Фестралов нечего бояться, — сказал Гарри Альбусу. — Они очень добрые и совсем не страшные. И потом, вас повезут до школы не в каретах, а на лодках.

fallinginlove:-harry:

Тренировочный центр.

Сегодня был бесконечно хороший день. Мало того, что я выспалась, так я ещё и узнала, что получила за контрольные по химии, физике и истории 4! Решала всё сама, так что неимоверно горда собой! Конец учебного дня закрепила 5 по литературе. Пойду обрадую мамулю!