[PlayBoy Bunny]

…а потом будет день, снова ночь -
и по кругу по кругу.
может эти мгновенья
кому-то из нас приснятся?
дозвониться бы богу
и честно во всем признаться -
он простит и расскажет
что мы не нужны

друг
другу

будет повод для слёз
алкоголя
стихов
неврозов.
для смешных откровений
для веры в не чудеса…
будет повод для встречи
быть может вернуть не поздно?!
а увидев…
скучая сказать:
ну привет… как сам?

а потом разойтись
по своим непрямым дорогам.
посидеть в тишине
подвести как итог черту.
не осталось у нас
ни кола
ни двора
ни бога
только память стучит по рельсам

тук-тук
тук-тук

выйти бы замуж так, чтобы быть свободной!
чтобы кружить по клубам и пить мартини
чтоб возбуждать поклонников юбкой-мини
и не тереть тоскливо кастрюли дно.

замуж! сегодня же! блять за кого угодно!
марш Мендельсона – лучшая из мелодий
к чёрту любовь. она все равно проходит.
замуж! чтоб чьей-то быть
чтоб не быть

одной…

при взгляде на фото я улыбнусь задумчиво.
и что-то опять тихонько кольнёт под ложечкой.
без нас ничего не случится. но я шепчу себе:
ты был! ну ведь ты же был!
хоть совсем

немножечко…

наверное я потеряюсь в пространстве.
сойду как трамваи с рельсов.
забуду про клубы, кокетство-жеманство
и образ а-ля принцесса.

я буду курить и сгорать в интернетах.
гипнотизировать почту.
искать на всех картах его планету.
молиться богам и прочим…

я буду ломаться и гнуться где тонко.
скользить по воде кругами.
я стану капризным и нервным ребёнком
с отчаянными стихами.

я буду в своем персональном холоде
биться рыбой об лёд.
и наверное в этот момент в моём городе
сядет его

самолёт

странные письма пишу никому, вникуда.
письма без адресов и почтовых марок.
нет в них ни боли, ни слёз, на полях – ремарок.
просто бессилие и непопаданье

в такт…

и даже тысячи полуночных смс
уже спящей тебе

не передадут тех чудес,
что когда то происходили между,

в нашем. и только в нашем мире

под стенами южных ливней
или у тебя в квартире,
срывая одежду
и зажигая внутри

не поверю,
если кто то мог быть счастливей
нас

в те дни.

Как ты выжил?
Спустя два месяца. Расскажи.

Я ведь все это время ловила тебя во ржи,
Я ведь голос сорвала, имя твое крича…

Расскажи мне, какого цвета твоя печаль.

Расскажи, как меня вытравливал, выживал.

Это я серой тенью смотрю в тебя из зеркал,
На стекле запотевшем машины пишу "привет",
И хожу за тобой бесшумно, но след во след.

Береги мое сердце, что бьется в твоей груди.
Осень плачет о нас проливные свои дожди.
Я все также не верю, что ты навсегда ушел …

Расскажи мне о том, как тебе без меня хорошо.

Господи, дальше будет еще проще?
Как же тревожно помнить его наощупь -
Губы, ресницы, руки, ключицы, шею…

Если любовь - болезнь, я еще болею.

Если любовь - игра, моя карта бита.
Мне указали на дверь, и она открыта.
Море кропило солью мои слезы.
Если любовь - юность, то мне поздно.

Если любовь - поиск, то я мимо.
Стану дублершей, если любовь - прима.
Горько-соленый привкус слепого горя…

Я только капля, если любовь - море.

в наших с тобой отношениях только и делать, что жать ф5,
мы как зомби, жаждущие обновлять, обновлять, обновлять,
но куда идти, куда звать, и каких еще для тебя слов искать
когда всё кончилось так же как началось -
ни с чего, просто так: надоело, пресытилось и приелось.
и спасибо бы тебе сказать за такую внезапную смелость,
но я выдаю речи о том, чего бы на самом деле хотелось,
хотелось, да только вот ничего не сбылось.

это чувство навряд ли звалось любовью, но даже если и т ак
мы превращали любое признание в пьяный и глупый пустяк,
улыбались и допивали залпом оставшийся в бутылке коньяк:
мы были счастливы и даже немного милы.
ни скандалы, ни ссоры, ни "я ухожу от тебя, мудак, навсегда "
не могли испортить нам ни вечер, ни утро - нас мирила вода
у которой часами сидели в любое время, даже если была зима:
нас всё миновало, кроме случайной вины.

мы дообновлялись до мертвой, до самой мертвой петли
и рухнули с наивысшей точки какой-то адовой высоты,
и вдруг стало ясно, что мы друг другу совсем не нужны -
грустно, обидно, да только вот что теперь.
по классике я ищу тебя в почти каждом лице на каждой улице.
пусть была не любовь, но мне, черт, всё никак не забудется
как я была с тобой самой разумной, самой хорошей умницей,
и как ты был со мной самый ласковый зверь.

Бернард пишет Эстер: «У меня есть семья и дом.
Я веду, и я сроду не был никем ведом.
По утрам я гуляю с Джесс, по ночам я пью ром со льдом.
Но когда я вижу тебя – я даже дышу с трудом».

Бернард пишет Эстер: «У меня возле дома пруд,
Дети ходят туда купаться, но чаще врут,
Что купаться; я видел все - Сингапур, Бейрут,
От исландских фьордов до сомалийских руд,
Но умру, если у меня тебя отберут ».

Бернард пишет: «Доход, финансы и аудит,
Джип с водителем, из колонок поет Эдит,
Скидка тридцать процентов в любимом баре,
Но наливают всегда в кредит,
А ты смотришь – и словно Бог мне в глаза глядит».

Бернард пишет «Мне сорок восемь, как прочим светским плешивым львам,
Я вспоминаю, кто я, по визе, паспорту и правам,
Ядерный могильник, водой затопленный котлован,
Подчиненных, как кегли, считаю по головам –
Но вот если слова – это тоже деньги,
То ты мне не по словам».

«Моя девочка, ты красивая, как банши.
Ты пришла мне сказать: умрешь, но пока дыши,
Только не пиши мне, Эстер, пожалуйста, не пиши.
Никакой души ведь не хватит,
Усталой моей души»…

Ожидание:

Реальность:

я тоже пробовала))) и что думаете НИХРЕНА КАК В РЕКЛАМЕ НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ!

я давно научилась читать между строк и слов.
между смайликов
скобок
кавычек
и многоточий…
разбивая ‘ходовку’ о выбоины и кочки
добираться ‘на лампе’ до станций и маяков.

я давно научилась жить там куда занесёт
самолётом
автобусом
рикшей
такси
трамваем…
я умею устроиться так чтобы ‘хата с краю’
только это почти ничего не меняет. чёрт!

я давно научилась быть крошечной как Плутон.
быть сама себе осью
и тихо вокруг вращаться…
истерически верить
в теорию гравитаций
по которой однажды притянемся

Я и ОН