To remember and let go

Друзья навек. "Руперт, Дэниел и я – друзья навек. Мы втроем многое пережили, и приобретенный совместно опыт скрепил нашу дружбу лучше всякого цемента. Мы всегда помогаем друг другу, знаем, кто чего хочет, и поддерживаем между собой связь".

Эмма Уотсон

Любить кого-то - это очень мужественно. Ты должен быть готов доверять другому человеку, как самому себе. Это очень сложно.

Николь Кидман

Всегда говори «ДА»

Депрессивный главный герой всегда и всем говорил «нет» — например, друзьям, если они зовут куда-то. Но в один прекрасный день он заключает соглашение, по которому всегда должен отвечать «Да» на любое предложение…

"— Да, я хочу взять уроки игры на гитаре, да, я хочу научиться летать, да, я хочу изучать корейский."

my gifs

Неделя из жизни Млечного пути

my gifs

—Пока луна поднимается она кажется очень большой, а там на верху уже такая маленькая.

—Не важно где луна и где стоит человек надо только руку поднять и прищурить любой глаз, луна всегда будет не больше пальца.

Дорогой Джон

Знаете, я за любой опыт. Удачный, неудачный…Если не иметь завышенных ожиданий, не будете разочаровываться. Вот такая логика.

… Мы с Джой были совсем недолго знакомы до того, как поженились… Что ещё сказать?! То, что нужно, видишь сразу!

Однажды в Вегасе

— Подожди-ка. Что-то в тебе изменилось.

— Я сходил в то место, которое посоветовала твоя жена.

— Этим местом было Солнце?

Друзья

Тихая, сосредоточенная работа хорошо помогает от разных треволнений. Мне нравится смотреть, как под руками помощника чистый лист расцветает после нескольких чернильных штрихов, как наша прежде черно-желтоватая рукопись начинает обретать краски. Когда Пит уходит в себя, его привычная безмятежность куда-то исчезает, и на лице появляется особое выражение – серьезное, отстраненное, будто окружающий мир перестал для него существовать. Время от времени я и раньше за ним это замечала: на арене, во время публичных выступлений, или в Одиннадцатом дистрикте, когда он уводил меня из-под автоматов миротворцев. И еще я люблю смотреть на его ресницы – настолько светлые, что с ходу и не заметишь. Зато вблизи, под солнцем, струящимся из окна, они сияют, словно золото, и диву даешься: как эти пушистые изогнутые лучики не путаются, когда он моргает.

Не всегда просит прощения тот, кто виноват. Просит прощения тот, кто дорожит отношениями.

Блэр говорит и делает такие вещи, на которые я бы сама не решилась. Она все время на шаг впереди меня настоящей.

Leighton Meester

Когда море, что раскинулось перед нами, унесет в свои пучины хоть маленькую песчинку, мы этого, разумеется, не заметим, ибо это всего лишь песчинка, но европейский континент станет меньше…

— Слушай, Пит, — беззаботно говорю я. — На интервью ты сказал, что любил меня всегда. А когда началось это «всегда»?

— Э-э, дай подумать. Кажется, с первого дня в школе. Нам было пять лет. На тебе было красное в клетку платье, и на голове две косички, а не одна, как сейчас. Отец показал мне тебя, когда мы стояли во дворе.

— Показал отец? Почему?

— Он сказал: «Видишь ту девочку? Я хотел жениться на ее маме, но она сбежала с шахтером».

— Да ну, ты все выдумываешь! — вырывается Меня.

— Вовсе нет. Так и было. Я еще спросил отца, зачем она убежала с шахтером, если могла выйти за тебя? А отец ответил: «Потому что когда он поет, даже птицы замолкают и слушают».

— Это правда. Про птиц. Точнее, было правдой, — говорю я.

Я удивлена и неожиданно растрогана тем, что пекарь так сказал Питу. И еще… возможно, мне не хочется петь не оттого, что я считаю это пустой тратой времени, а оттого, что пение и музыка слишком сильно напоминают об отце?

— А потом, в тот же день, на уроке музыки учительница спросила, кто знает «Песнь долины», и ты сразу подняла руку. Учительница поставила тебя на стульчик и попросила спеть. И я готов поклясться, что все птицы за окном умолкли, пока ты пела.

— Да ладно, перестань, — говорю я, смеясь. — Нет, это так. И когда ты закончила, я уже знал, что буду любить тебя до конца жизни… А следующие одиннадцать лет я собирался с духом, чтобы заговорить с тобой.

— Так и не собрался, — добавляю я.

— Не собрался. Можно сказать, мне крупно повезло, что на Жатве вытащили мое имя.

Секунду-другую меня переполняет почти идиотское счастье, а потом я просто не знаю, что думать. Разве мы не должны придумывать подобную чепуху, чтобы казаться влюбленными? Но рассказ Пита так похож на правду. Потому что в нем есть правда. Об отце и птицах. О красном платье в клетку… у меня действительно было такое, а потом его носила Прим, пока оно совсем не превратилось в лохмотья уже после смерти отца. И еще это объясняет, почему Пит ценой побоев отдал мне хлеб в тот ужасный голодный день. Если сходится так много, то… может быть, и остальное правда?

— У тебя… очень хорошая память, — говорю я, запинаясь.

— Я помню все, что связано с тобой, — отвечает Пит, убирая мне за ухо выбившуюся прядь. — Это ты никогда не обращала на меня внимания.

— Зато теперь обращаю.

— Ну, здесь-то у меня мало конкурентов. Мне снова хочется невозможного: спрятаться ото всех, закрыть ставни. Под ухом прямо-таки слышу шипение Хеймитча: «Скажи это! Скажи!» Я сглатываю комок в горле и произношу:

— У тебя везде мало конкурентов.

В этот раз я наклоняюсь к Питу первой.

Голодные игры (19 глава)

Натали Портман для Dior

По итогам голосования за самый сексуальный голос, проведенного Королевским национальным институтом британии, Кира заняла второе место после Шона Коннери.