i wanna be yours

этот ахуенный момент когда ты уехал далеко, а тебе звонят дорогие тебе люди.

а я, бледная и плачущая, подводила черту и думала, что больше не пущу.

так близко, подводила глаза и думала, что вот он, конец. раз шестой. мило.

научись отпускать людей,
кто решил от тебя уйти,
кто был в списке твоих друзей,
кто тебе помогал в пути.

кто любимым когда-то был,
или даже остался им.
кто так страстно тебя любил,
а теперь стал совсем чужим.

и, не значит, что он плохой,
значит, просто закончен бал.
просто так решено судьбой
в этой жизни кривых зеркал.

отпусти, пусть уходит вдаль,
даже, если тоска сильней.
пусть отпустит тебя печаль,
научись отпускать людей.

сутулились подъезды,
горбились вокзалы.
слезились подоконники
рвало фортепьяно.
люди - себя любили.
хвастались порогам.
их слова казались плесенью,
в которых мало бога.

под некоторые песни хочется танцевать,
некоторым песням хочется подпевать,
но лучшие песни возвращают вас в моменты,
когда вы услышали их впервые
и снова разбивают ваше сердце.

ненавижу себя за свой тупой характер.
я не умею оставлять тех, кто оставил меня

со временем, устаёшь тянуться к людям, которые не делают ни шагу к тебе на встречу

не хватает объятий

с тобой я забываюсь

а знаешь.

я хочу чтобы именно с тобой у меня все получилось.

надолго.

даже навсегда.

ма и па
люблю вас
простите за все что делала не так
вспомните себя в те годы,
в которых я сейчас

что случилось однажды, может никогда не повториться снова. но то, что случилось два раза, непременно случится и в третий.

и некому рассказать,
как ломаешься в позвоночнике,
зубы стискиваешь до крови, начинаешь рычать.
как кровать
становится кораблем, а ты не умеешь плавать,
и от этого больше не можешь спать,
потому что кажется, будто тонешь в святом источнике,
а Бог, как водится,
не торопится
тебя спасать.
и некому рассказать,
что ни одна из мыслей уже не вмещается в строчку.
ты ощущаешь себя маленькой есенинской дочкой,
с наследственной паранойей,
будто за дверью уже стоят двое,
и ты больше не можешь писать.
и об этом тоже
некому
рассказать.

не видеть снов, не писать писем,
возвести все это в разряд истин,
ложиться спать, лишь пробьет полночь,
и вздрагивать от вопроса: "помнишь?"