Ни стыда, ни совести. Ничего лишнего.

Мне кажется, что однажды я выйду в магазин за чаем, не выдержу и уеду в США.

Какая моя самая большая победа? Я научилась не жалеть. А не жалеть – значит верить. Открывать сердце. Горжусь всеми пролитыми слезами. Их соль действительно лечит. Не сразу, конечно, это же не внутривенное обезболивающее. Но со временем то, над чем ты когда-то плакал, обязательно утрачивает былую остроту – воспоминание становится легким, как тополиный пух. И вдруг осознаешь, что плакать не вредно, а необходимо. Чаще всего слезы избавляют от необходимости размышлять, объяснять, доказывать

Я не то чтоб себя жалею, как малолетки,
Пузырем надувая жвачку своей печали.
Но мы стали куда циничнее, чем вначале —
Чем те детки, что насыпали в ладонь таблетки
И тихонько молились: «Только бы откачали».

Я не то чтоб не сплю — да нет, всего где-то ночи с две.
Тысячи четвертого.
Я лунатик — сонаты Людвига.
Да хранит тебя Бог от боли, от зверя лютого,
От недоброго глаза и полевого лютика —
Иногда так и щиплет в горле от «я люблю тебя»,
Еле слышно произносимого — в одиночестве.

каждое из того, что не убивает,
не ломает тебя поперек оси,
все, что щекочет горло или сбивает с ног,
все то, после чего не пытаешься словно воду или песок
удержать в горсти,
все, после чего учишься ничего не просить,
ничего чужого не брать,
ничего не хотеть, никого не звать,
не идти ко дну, а очень быстро грести
каждое из того, после чего устаешь воевать
все, что закончится прямо здесь и сейчас –
образует внутри каркас,
много мощнее твоей кости,
намного, знаешь, сильнее нас.

жизнь переключается на круиз-контроль,
ускоряется и летит в автономном режиме,
Ви говорит, мол «детка, мы просто делаемся большими.
и стальными - что поперек, что вдоль»
я совсем не хочу становиться большой и взрослой,
надо знать ответы на глупые и бессмысленные вопросы,
а это совсем не мое амплуа и чья-то чужая роль.

есть немногое из того, чем стоило бы дорожить,
где-то прятать, хранить под сердцем,
рисовать по контуру и пускать под кожу,
это можно сложить, возвести в квадрат и несколько раз умножить–
вот тебе сотни историй, которые очень хочется пережить
и, пожалуй, еще успеть подытожить.

наблюдать за летящими вдоль этажей окурками, мелкой поступью пятится дальше от парапета, одиночество - размышления над поступками, их не лечат ни алкоголь, ни сигареты. одиночества острый оскал разрывает на части, телефонные трубки повешены на свои петли, одиночество - время без времени и без причастий. одиночество - клетка без формы, запаха, цвета. когда некого больше беречь, когда некого больше калечить. когда стены не слушают, а голос так хочет сказать. когда пальцы в истерике бьются и ищут плечи. и вся жизнь - пустота, когда некого обнимать

Женщины придумали проституцию, чтобы им платили за секс.
Мужчины придумали брак, чтобы им не платить за секс.
Поэты придумали любовь, чтобы все это не выглядело так отвратительно.

Так много людей, так мало патронов.

—Пошел на хуй!
-Девушка, вы что такая грубая?
-Ну пожалуйста

закон жизни: встань пораньше и опоздай ещё больше

мальчик думал что я буду думать о нем вечно
мальчик ошибался

К чёрту всяких сук. Неверных парней. Дерьмовых подруг.

Есть люди настолько безумны, что думают, что могут изменить мир.Самое интересное, что они то его и изменяют.

Есть люди, которые не умеют расставаться. Привязываются, держат, звонят и не хотят отпускать. Им кажется, что вместе с человеком, которого они узнали, они теряют частичку себя.

Бесчувственность опасней пистолета, поскольку ранит людей с любого расстояния.

Побывала я в Париже, в Вене, в Лондоне - и всюду одна да одна, и тут оказалось: быть одной в Париже ничуть не лучше, чем в Гринтауне, штат Иллинойс. Все равно где - важно, что ты одна. Конечно, остается вдоволь времени размышлять, шлифовать свои манеры, оттачивать остроумие. Но иной раз я думаю: с радостью отдала бы острое словцо или изящный реверанс за друга, который остался бы со мной на субботу и воскресенье лет эдак на тридцать.
Рэй Брэдбери "Вино из одуванчиков"