2011+1

каждый раз, когда мы кого-то теряем, это укрепляет в нас такую вещь, как " береги то, что у тебя есть сейчас".

привет.
я немного скучал.
ты тоже?не стоило всё же.
ну вот:всё опять, всё сначала.
мы вновь говорим -
всё о том же.
всегда говорим об одном,
но только себя слышит каждый.
а впрочем, не так уж и важно,
ведь всем, согласись, всё равно.
ну как ты?
признаться, я ждал -
минуты тянулись, как пытка -
я гиб от нехватки
(а может быть, переизбытка?)
тебя.
но молчал.я молчал.
а пальцы ломались.как лёд.
и было так холоднопусто…
и по бесконечности всех этих чёртовых спусков -
расслабься:никто не прийдёт!
есть только слова.на руках.
и кофе холодный - в стакане.
а всё остальное мы бросили сами.
ты спросишь - зачем?
я скажу - просто так.

я тебя бы на руки взял,
я тебя бы взял и унес,
тихо смеясь на твои «нельзя».
вдыхая запах твоих волос.

и, не насытившись трепетом тел,
стуком в груди нарушая тишь,
все просыпался бы и глядел,
плача от радости, как ты спишь.

я бы к тебе как к ручью приник,
как в реку, в тебя бы гляделся я.
я бы за двести лет не привык
к бездонной мысли, что ты моя

Герман Плисецкий

а ведь я же сама могу и стихами, и прозой. но мне без тебя как-то не пишется, не дышится. как я скучаю. как я скучаю. мне хочется жить у тебя под кожей. не понимаю, откуда это странное желание? я так скучаю. мне бы обнять тебя и уснуть так же, держа за руку. хотя бы до утра. но только если каждую ночь, слышишь? я так скучаю.

бесполезно звонить и писать, говорить: "смотри,
я постриглась короче, надела пиджак и юбку,
я похожа на ту, что ты любишь…." но - раз, два, три -
шесть гудков. и никто не снимает трубку.

бесполезно кричать и сипеть, и шептать навзрыд:
" я люблю тебя так же крепко как в феврале,
и могла б - никогда не вышла бы из игры… "
ведь никто, увы, не станет меня жалеть.

шанс дается лишь раз, а потом, хоть проси, хоть нет,
хоть клянись, что исправилась, стала умней и лучше -
кто-то просто выходит из дома и выключает свет,
и здесь нет никого, чтоб слышать меня или слушать.

Я не верила смеху и слухам.
В этой темной, заснеженной мгле.
Окунаясь в морозное утро,
Рисовала закат на стекле.

В голове будто мутно, качает,
Бьет шампанское в голову, в пульс.
Я смеялась тогда и кривлялась,
Говорила, что я не вернусь.

Задыхаюсь. Опять задыхаюсь.
Мне вина, если хочешь налей.
И на пол я опять опускаюсь,
Если надо, возьми и добей.

За окном серый город мерцает,
Он как-будто шептает: "Усни"…
Ну а в зеркале образы тают,
Не молчи, я прошу. Не молчи.

изумительная ненависть к твоему утреннему кофе
раз в неделю,

не только потому, что я ненавижу кофе,
не только потому, что ты в этом далеко не профи,
не только потому, что я встаю много раньше тебя с постели,

но и потому, что ты путаешь меня со всеми своими девочками,
которые как под копирку,
от которых бы только плеваться и фыркать,
которым ты приносишь этот кофе в другие дни,
например, в пятницу,
думаешь, мне это должно нравиться?

говоришь, что больше ни-ни
но приходишь, как обычно, только по четвергам
встречаю тебя маршем и троекратным "ура",
на улице опять гам,
на улице опять жара,
нас это не волнует

меня вообще ничего не волнует,
когда ты приходишь,
кроме
конечно
тебя

знаешь, хоть любя, хоть не любя,
я тебя посылаю к чёрту
можешь больше не возвращаться

не надо говорить "пока", надо прощаться

Мне так срочно нужны сигареты
И немножко пожить без лжи.
Знаешь,
да,
уезжай к ней на лето,
На викенд
или
даже на жизнь.

привет.
я немного скучал.
ты тоже?не стоило всё же.
ну вот:всё опять, всё сначала.
мы вновь говорим -
всё о том же.
всегда говорим об одном,
но только себя слышит каждый.
а впрочем, не так уж и важно,
ведь всем, согласись, всё равно.
ну как ты?
признаться, я ждал -
минуты тянулись, как пытка -
я гиб от нехватки
(а может быть, переизбытка?)
тебя.
но молчал.я молчал.
а пальцы ломались.как лёд.
и было так холоднопусто…
и по бесконечности всех этих чёртовых спусков -
расслабься:никто не прийдёт!
есть только слова.на руках.
и кофе холодный - в стакане.
а всё остальное мы бросили сами.
ты спросишь - зачем?
я скажу - просто так.

у меня не будет
ни сил ни средств,
чтобы тебе рассказать
при встрече.
про все мои
невысказанные,
неотвеченные.

про все мои черточки,
вырезанные на коже
за ноябрь
и декабрь,
пока ты там
далеко.

все стояли столбами, кричали "смогу смогу "
только я без тебя что форель на засушливом берегу
я измотана вся. ни себя не жалею, ни близких не берегу.

посчитай эти наглые "я я "
половина яблочного гнилья
или в горле твоем кость рыбья.
эту дурь из себя все никак до конца не выбью
пусть кричат во мне криком в банки спрятанные стихи.
свет опять прорастал во мне, очищая ладони от чопорной шелухи.
отмоли меня грешную, отбели меня черную, в губы крепко целуй за меня святых
мне до них далеко. я ведь только пытаюсь добраться до истин и чистоты
говорят: это сложно, не нужно, рано. говорят: дура, нервов не оберешься
все бросали, а ты белой птицей усталой за мной по краям плетешься
по морям, по лесам, по порезанным молнией небесам
знать, тебя мне отправил бог, в мир, где
нет ничего святого
а только ты

я стараюсь держаться, не прикасаться
к твоим раненным ребрам, сплетенным
из чистоты.